Неполиткорректно говорить, что любишь одного ребенка больше, чем другого. Я люблю всех своих детей, и точка. Все они мои любимчики, хотя и каждый по-своему. Но спросите любого родителя, пережившего связанный с ребенком кризис, будь то страх за здоровье, школьные неприятности, эмоциональные проблемы, и мы не будем скрывать правду. Когда что-то нарушает равновесие, когда один ребенок нуждается в вас больше остальных, этот дисбаланс превращается в черную дыру. Возможно, вы никогда не признаетесь вслух, но вы больше любите то чадо, которое нуждается в вас сильнее, чем его братья и сестры. И наша единственная надежда, что очередь дойдет до каждого ребенка. Что у нас достаточно резервов, чтобы поддержать всех детей в разное время.
И все надежды летят к чертям, когда сын и дочь вступают в противостояние и оба хотят, чтобы родители были на их стороне.
Несколько лет после ухода Эдварда я просыпалась посреди ночи и представляла все самое худшее, что могло случиться с ним в чужой стране. Мне рисовались картины с конфискацией наркотиков, депортацией, изнасилованием в темных переулках. Я представляла, как его избивают и грабят, как он истекает кровью, не в состоянии позвать на помощь. Как и с вырванным зубом, порой отсутствие становится более заметным, чем присутствие, и я ловила себя на мысли, что беспокоюсь о сыне намного больше, чем когда он был рядом. Я любила Эдварда сильнее Кары и надеялась, что магия любви вернет его домой.
Тем временем, когда Люк съехал, Кара винила меня в разводе, затем она винила меня в том, что я променяла нашу старую сломанную семью на новую, с иголочки. Признаюсь, иногда я с ней согласна. Когда я рядом с близнецами, кажется, что мне дали второй шанс и, может быть, эти два маленьких человечка будут привязаны ко мне крепче, чем первая пара детей.
Я присматриваю за близнецами, играющими перед домом в снежной крепости, которую мы построили две недели назад – еще до аварии, до того, как Эдвард вернулся домой, и до того, как мне пришлось принимать чью-то сторону. После стычки с Карой приятно сидеть на ступеньках крыльца и слушать, как Элизабет и Джексон притворяются, что живут в ледяном дворце, а сосульки служат им волшебными талисманами. Я бы сейчас отдала что угодно, лишь бы уйти от реальности.
При звуке подъезжающей машины я поднимаюсь и становлюсь между дорогой и близнецами, будто этого достаточно, чтобы защитить их от любой беды. Незнакомец за рулем опускает стекло, и дети с любопытством выглядывают из окошка маленького иглу.
– Здравствуйте. Я ищу Джорджиану Нг.
– Это я.
Вдруг Джо снова прислал мне цветы? Иногда он делает такое, и не для того, чтобы извиниться за пропущенный день рождения или годовщину, как Люк, а просто так.
– Отлично.
Мужчина протягивает мне синий свернутый пакет, документы и выезжает задним ходом с подъездной дорожки.
Мне не нужна помощь Джо, чтобы понять: это прошение о назначении постоянного опекуна для Люка. Его вручили мне, потому что Кара, хотя и является заинтересованной стороной, пока несовершеннолетняя. Именно поэтому обстоятельства постоянно складываются не в ее пользу.
– Ребята, – говорю я близнецам, – пойдемте пить горячий шоколад.
