— Мне доводилось видеть лишь те ваши портреты, где вы в генеральском мундире, а в этом мундире, по правде сказать, вы не очень-то на себя похожи; так что я хочу, чтобы вы снялись в своем обычном наряде.
— Что ж, делайте, как хотите; увидев вас, я сразу догадался, что вот-вот стану вашей жертвой.
— Ладно, оставляю вас с вашими священниками.
— Ступайте.
Мы еще раз обнялись, и в сопровождении моего друга Тюрра, Поля и Эдуара я последовал за майором Ченни.
Остальных наших спутников мы обнаружили на Дворцовой площади; не ведая, что приглашаю их к месту нашего будущего проживания, я назначил им встречу у фонтана.
Но с 1835 года прошло много времени, и фонтан заменила статуя Филиппа IV; тем не менее наши друзья сообразили, что это одно и то же.
Однако они пребывали в ярости; я назначил им встречу на девять часов утра, а было уже одиннадцать, и они умирали с голоду.
Но все стало куда хуже, когда они узнали, что им предстоит пересечь весь город, чтобы позавтракать; пройти нужно было чуть ли не целое льё. Послышался хор проклятий.
В эту минуту мимо нас пробегал какой-то поваренок, несший на голове длинную корзину, которая содержала графин вина, графин воды, кусок телятины, блюдо кислой капусты, очень спелую клубнику и недостаточно спелые абрикосы.
Этот завтрак, ничем не отличавшийся от того, что был у генерала, поваренок нес начальнику штаба.
Складывалось впечатление, что по образцу спартанцев всем здесь подают одну и ту же черную похлебку.
Тюрр опустил руку на плечо поваренку.
— Прости, дружок, — сказал он ему, — но ты сейчас оставишь этот завтрак здесь и пойдешь за другим.
— Но, синьор, — воскликнул испуганный поваренок, — что я скажу хозяину?
— Ты скажешь ему, что завтрак забрал у тебя полковник Тюрр; к тому же я дам тебе сейчас расписку в этом.
И, вырвав листок из своей записной книжки, Тюрр выдал поваренку расписку, удостоверявшую изъятие завтрака, который тотчас же был поставлен на ступени статуи Филиппа IV.
Наши изголодавшиеся товарищи уселись на ее нижнюю ступень и накинулись на телятину и кислую капусту.
Я оставил их за этим занятием и отправился вдогонку за майором Ченни, не подозревавшим, по какой причине мои спутники откололись от нас.
— Позвольте, — сказал он мне, — передать вас в руки дворцового смотрителя; он проведет вас по всему дворцу, и вы выберете те комнаты, какие сочтете наиболее подходящими; что же касается меня, то я умираю с голоду, и мне надо позавтракать.
Бедный майор не догадывался, на какое разграбление был отдан его завтрак в ту самую минуту, когда он готовился насладиться им.
Управляющий показал мне все комнаты дворца. Я выбрал гостиную, спальню и обеденный зал губернатора.
Гостиная была огромная, и ее вполне можно было превратить в общую спальню.
Окна выходили на площадь.
Привлеченный шумом какого-то спора, я подошел к балкону.
Внизу Тюрр выдавал поваренку майора расписку за второй завтрак.
Первого оказалось недостаточно.
Ну а теперь, полагаю, для понимания дальнейших событий необходимо проследить путь Гарибальди с момента его высадки и сопроводить его до Палермо.
Холодный прием, оказанный гарибальдийцам в Марсале, и полученное ими от шкипера Страццеры известие о том, что восстание угасло, несколько обескуражило их, но, тем не менее, 12 мая, в четыре часа утра, они решительно направились в сторону Салеми, пользуясь такими труднопроходимыми тропами, что артиллерия могла продвигаться по ним только каким-то чудом.
Несколько жителей Марсалы присоединились к колонне в качестве добровольцев.
До Салеми оставалось еще довольно далеко, когда стемнело, и потому генерал приказал сделать привал и расположиться биваком. В эту минуту бойцы заметили по левую сторону от дороги чрезвычайно живописное место: то была fattoria di Rampingallo,[23] принадлежавшая барону ди Мистретта из Салеми. Умирая с голоду, они направились туда, достигли вершины холма и остановились во дворе фермы, рядом с ее постройками.
У изголодавшихся людей не было с собой никакой провизии, но Провидение пришло им на помощь.
Узнав о высадке Гарибальди в Марсале и подумав, что колонна пройдет возле фермы Рампингалло и даже, возможно, сделает там привал, барон ди Мистретта послал своего племянника к генералу, дабы предоставить в его распоряжение все, что было на ферме: баранов, кур, сыры, хлеб, молоко, муку, вино и т. д., и т. д.
В то самое время, когда бойцы отдавали должное непредвиденной трапезе, часовые сообщили о появлении небольшого вооруженного отряда, приближавшегося к лагерю.
То были два брата Сант’Анна, имя которых не раз мелькало в телеграфических депешах, сообщавших о первых стычках повстанцев с королевскими солдатами.
Их сопровождали барон ди Мокарта, зять маркиза ди Торре Арса из Трапани, и около пятидесяти вооруженных людей, к которым примкнули все те жители Марсалы, что бежали оттуда после подавления упоминавшегося нами восстания.
