В Королевском дворце генералу подают еду слуги бывшего вице-короля, жаждавшие восстановить ради Гарибальди традиции княжеского стола; однако он заявил им, что желает иметь на обед лишь похлебку, тарелку с мясом и тарелку с овощами.
Лишь с определенным трудом ему удалось донести до слуг эти правила умеренности в еде.
Его крайне раздражает, что сицилийцы волей-неволей величают его «ваше превосходительство» и норовят во что бы то ни стало поцеловать ему руку.
Позавчера вечером, когда оркестр национальной гвардии играл под моим окном, я увидел, что собравшаяся внизу толпа расступается, уступая напору двух мощных плеч; то были плечи Дюрана-Брагера.
Он приехал утром того же дня на борту «Донауверта», флагманского корабля контр-адмирала Жеана, прибывшего от имени французского правительства, чтобы понаблюдать за тем, что происходит в Палермо.
Я пригласил Дюран-Брагера занять одну из моих восемнадцати комнат, и предложение было принято.
Завтра он намерен посетить поля сражений при Партинико и Калатафими.
Цены здесь на все несусветные; кажется, что ты находишься в Сан-Франциско, в золотые дни Калифорнии; куриное яйцо продается за четыре су, фунт хлеба — за шесть, фунт мяса — за тридцать.
И примите во внимание, что в Палермо фунт содержит всего двенадцать унций.
Вчера мы бродили по разрушенным кварталам города, и две бедные женщины показали нам буханку хлеба, только что купленную ими.
— И как подумаешь, — жаловались они, — что вот за это пришлось отдать целое тари!
Каждое утро у дверей Королевского дворца происходит раздача хлеба и денег.
Эта забота возложена на адъютантов Гарибальди, и они выполняют ее по очереди.
Суеверные жители города пребывают в полном изумлении: их морил голодом католический вице-король и кормит отлученный от Церкви генерал.
Правда, фра Джованни объясняет им это на свой лад, заявляя, что Пий IX — Антихрист, а Гарибальди — Мессия.
Со вчерашнего дня ходят упорные слухи, что королевские войска покинули Катанию; если это правда, у них осталось лишь два опорных пункта в Сицилии: Сиракуза и Мессина.
Гарибальди готовит экспедицию во внутренние области острова; командовать ею будет полковник Тюрр.
Все ожидают со дня на день Медичи с обещанными двумя с половинами тысячами добровольцев. Вместе с генералом они будут оборонять Палермо, в то время как Тюрр отправится выполнять возложенное на него поручение.
Генерал мог бы охранять Палермо и один, ибо одного его имени достаточно для того, чтобы удерживать королевские войска на почтительном расстоянии.
На фоне всего этого совершаются отдельные акты мести; время от времени слышится крик: «Surci! Surci!» («Крыса! Крыса!»).
Так в простонародье называют сбиров.
Тотчас же сбегаются все; звучит наполненный болью крик, и человек падает; никто не знает, сбир это или не сбир, а человек уже мертв.
В первые дни после вступления Гарибальди в Палермо к нему приводили сбиров, чтобы он учинял над ними расправу; но после битвы, как и все великие победители, Гарибальди был настроен благодушно; он не только отпускал этих мерзавцев, но еще и давал им охранную грамоту; видя это, жители Палермо стали расправляться с ними самостоятельно.
Но, сопоставляя шесть или восемь растерзанных сбиров с более чем тысячью жителей Палермо, убитых, сожженных, замученных неаполитанскими солдатами, приходишь к выводу, что месть народа удерживается в весьма узких пределах.
Впрочем, я излагаю вам доводы как за, так и против, дабы вы были в курсе того, что происходит на самом деле. Здесь сталкивается столько различных интересов, и каждый преувеличивает злодеяния своего врага. Что же касается меня, то, испытывая сочувствие, но не питая ненависти, я могу описывать события в том самом виде, в каком они происходят у меня перед глазами.
Я рассказал вам почти все, что можно было рассказать о Палермо в этот момент.
В моих следующих письмах я расскажу вам о том, что происходит во внутренних областях Сицилии и каковы подлинные настроения ее жителей; дело в том, что я и мои спутники решили сопровождать полковника Тюрра в его экспедиции.
Шхуна, обогнув Сицилию с востока, будет ждать нас в Джирдженти.
Пересекая Сицилию в 1835 году, я пересекал ее в сопровождении главаря грабителей, получившего десять пиастров за то, чтобы он охранял меня.
Теперь я намерен пересечь ее с эскортом из двух тысяч бойцов, намеренных освободить остров от двух его бед — грабителей и Бурбонов.
Решительно, налицо шаг вперед, и я все больше и больше придерживаюсь моей системы взглядов, основанной на вере в политику Провидения, которая, к счастью, являет собой полную противоположность людской дипломатии.
Только что приходил полковник Тюрр, чтобы сообщить мне две новости, которые удержат нас в Палермо до завтрашнего вечера.
Первая касается прибытия Медичи и двух с половиной тысяч его бойцов.
Сегодня он уже в Партинико, а завтра будет в Палермо; он доставил две тысячи ружей. Гарибальди только что сел в коляску и отправился навстречу Медичи.
