– Ну как от такого можно отказаться? – сказал гость, принимая приглашение.
Санька в это время заканчивал уборку. Знала бы об этом Алина, она бы точно пожаловалась на меня в Комитет по защите прав ребенка.
Все-таки здорово иметь в своем распоряжении нескольких мужчин. Один готовит еду, второй прибирает в квартире, третий притаскивает продукты. Определенно, в матриархате есть свой резон! Интересно, что делает сейчас четвертый?
Я зашла в кабинет. На диване лежал Сундуков, отчего-то с перевязанным горлом. Наверное, чтобы ничего не делать по дому, он решил скосить под больного. Утром Игорь выглядел совершенно здоровым, а сейчас кутался в мохеровую безрукавку и держал в руках чашку с чаем. Правда, кроме чашки, он еще держал пульт от телевизора, и лицо его не казалось больным и изможденным. При виде меня он поморщился и изобразил на лице боль и страдание.
– Что так? Приболел?
– Кружку ледяного пива в себя влил, теперь вот мучаюсь, – говорил он действительно с трудом, даже не говорил, а шелестел одними губами.
– Есть будешь? Вадим рыбу запек в вине. Картошечка на гарнир. Придешь?
– Не хочется, но ведь надо? – Игорь не стал ждать повторного приглашения и направился прямиком в кухню.
Юра, еще не видевший Сундукова, удивленно посмотрел на меня: «Кто это?»
– Знакомьтесь. Это мой племянник Игорь. Приехал сегодня утром. А это наш с Олегом друг – Юра Петров.
Петров сдержанно подал Игорю руку. Сундуков с желанием выглядеть попроще схватил Юркину руку, начал ее тискать и приговаривать:
– Очень приятно, очень приятно.
– Откуда он такой? – шепотом спросил Петров, когда мы расселись за столом.
– Из деревни Кузьминки, – тихо ответила я.
– Ага, кузьминские мы, – заржал Игорь, он все-таки услышал меня. – Вот к тетеньке на праздники приехал, погостить да отовариться. Нам после посевной деньжат подкинули. Как это говорил Шукшин? Деньги ляжку жгут. Точно. Думаю, завтра мальца вашего, Саньку, возьму, по магазинам побегаю. Себе чего присмотрю, девкам тоже на подарки. Как, поможешь, браток?
– Мне завтра в школу, – ответил Санька.
Сундуков явно зарыл в себе талант великого актера, получалось у него очень натурально.
Забыв о больном горле, он битый час не давал никому рта раскрыть, доказывая преимущества жизни в деревне над жизнью в городе.
– Я тетеньке говорю, сваливать вам отсели нужно. Дышать нечем, жрете сплошную химию, водку пьете паленую. То ли дело – Клавкин самогон! Клавка – ихняя тетка, двоюродная сестра ее маменьки, мне тоже теткой приходится, только родной. Такой самогон гонит, еще никто не помер! Слеза божья, а не самогон. У нас в Кузьминках все самогоном лечат, но с умом. И от простуды, и на растирку, и от нервов – все разные пропорции. Вот, к примеру, сосед мой Петров, не ты, Юра, сиди спокойно, привез из города колбасы вареной, много привез, вся в холоильник не поместилась, в погреб часть снесли. На второй неделе вся семья с поносом на двор бегала, с диареей по-ученому, а Петрову хоть бы хны… не тебе, Юра, сиди спокойно. А все почему? Потому, – Сундуков многозначительно поднял палец, – все потому, что он Клавкиным самогоном запивал. Вся семья бумагу переводит, а у него запор. Или вот, этой весной дело было. Сеять надо завтра, а мужики накануне Витькин день рождения справляют. Кто-то, уж не помню кто, говорит: «А слабо поле за ночь засеять?» А Петров… Юра, я тебе в сотый раз говорю, сиди спокойно… это сосед мой. Этих Петровых, знаешь сколько? Так вот, Петров еле на ногах стоит, а туда же: «Не слабо!»
– Он же пьяный! На ногах не стоит!
– А его посадили, ремнями привязали к сиденью трактора. Так он на автопилоте всю ночь на тракторе круги накатывал. Весь контейнер с зерном в землю всыпал. А ты говоришь: «Деревня!» Да, чтоб ты знала, наши мужики завсегда город и накормят, и напоят!
Юра меня легонько толкнул в бок и, наклонившись, сказал на ухо:
– Пока твой родственник будет перед Вадимом байки деревенские травить, пойдем в кабинет, поговорим.
Мы с Петровым вышли из-за стола, Сундуком глазом не моргнул, продолжать потешать Блиновых, похоже, он часами мог рассказывать деревенские истории.
– Дела у нас пока идут не очень. Я обзвонил несколько банков, встретился со знакомыми. Под твою квартиру дают залог, но все это крохи, не набирается даже половины суммы. Хочешь, мы обратимся в полицию?
Вспомнив «любезный» прием Воронкова и компании, я замотала головой:
– Нет, Олега убьют похитители, а полиция его объявит убийцей Щегловой.
– Не исключено, что это будет именно так.
– А если зарядить похитителям «куклу»?
– «Куклу» мгновенно раскусят. А найти такое большое количество фальшивых денег – это нереально.
– И что же нам делать?
– Искать выход. У меня есть идея. Но пока ничего говорить не буду. Завтра я встречусь с одним влиятельным человеком и перезвоню тебе или сам приеду.
– Юра, а мне что делать? Я не нахожу себе места.
– Я все понимаю, но тебе остается только ждать.
