Ждать так ждать. По всем местам, куда только можно, я потыкалась и ничего важного не узнала. Сидоров разбился и унес с собой в могилу тайну своих последних дней. Что он искал перед смертью? Кто был тот человек, который приезжал к нему незадолго до гибели?
Павел Андреев – на первый взгляд, нормальный, увлеченный парень. Скорей всего, Аня влюбилась в него без оглядки, он на нее смотрел лишь как на ученицу. Что ж, такое случается сплошь и рядом.
А может, завтра сходить к гадалке или ясновидящей?
Видение, вызванное медитацией, не давало мне покоя. Может, все наши с Петровым хлопоты зря, и Олег преспокойно пребывает в царстве небесном, а нас водят за нос?
Юра не стал прощаться с моими квартирантами и ушел по-английски. Я тоже не вернулась к столу. Пусть сами доедают, убирают и моют посуду. Гости должны помогать хозяевам? Должны. Хотя какие претензии к моим гостям? Вадим все готовит, Санька убирает, а Игорь вроде как на работе.
Я даже не попыталась дозвониться Алине на мобильный, он всегда у нее валяется в сумке, потому взяла трубку городского телефона и пошла в спальню. У Алины долго не подходили к телефону, потом Густав все-таки ответил:
– Я! Я!
– Густав, а Алина дома?
– Моя маленькая коза жарит на балконе колбаски, – пояснил Густав.
Я мысленно перевела: «Маленькая коза, надо думать, это козочка. Мило! Ничего не скажешь! Если она коза, значит, он козел. Уж извините, но Шульца меленьким назвать никак нельзя. Получается, просто козел. Жарит на балконе. Это тоже понятно. У Алины такая огромная лоджия, что там помещается переносной гриль».
– Густав, передай, пожалуйста, Алине трубку.
– Марина, нельзя делать два дела одновременно, – начал поучать меня Шульц.
– Тогда к черту колбаски, дай ей телефон! – рявкнула я.
Через секунду в трубке раздался виноватый голосок Алины:
– Что ты ему сказала, он прибежал на балкон как ошпаренный? Чего разоряешься?
– Я назвала его козлом и вежливо попросила тебя к телефону.
– За что ты его так?
– Он обозвал тебя козой, и я не смогла этого стерпеть.
– Но ты должна понимать, у него языковой барьер, он еще не улавливает всех тонкостей русского языка.
– Зато он здорово уловил, что на наших бабах можно пахать. Я не узнаю тебя, Алина, где твой феминизм, гордость и независимость? На работу ты не ходишь, только и знаешь, что Шульца ублажаешь!
– Мы же сами решили на время закрыть фирму, – начала оправдываться Алина.
– Но это не значит, что из-за заморского мужика ты должна бросить меня в беде.
– Ты сама не хотела, чтобы я у тебя появлялась.
– У меня появляться не надо, Вадим очень расстроится, глядя на твою счастливую физиономию. Но помочь ты мне должна.
– Как?
– Ты все и всех знаешь, – сделала я комплемент Алине. – Мне нужна или нужен ясновидящий, экстрасенс или, на худой конец, гадалка. Причем завтра, время не терпит.
– Зачем, ты же в них не веришь?
– Уже верю. Не по телефону, завтра обо всем тебе расскажу.
– Хорошо, утром я у тебя. В девять устроит?
На следующее утро, ровно в девять часов, несмотря на врожденную непунктуальность, Алина уже ждала меня у подъезда.
– Куда едем? – спросил я, усаживаясь в салон ее автомобиля.
– Варианта два. Госпожа Ванда – гадалка и предсказательница, еще бабушка Таня – ясновидящая и народный целитель. Это лучшие представители огромного клана белой магии, кои трудятся в нашем городе. Кого выберем? Есть еще экстрасенс и энергокорректор, зовут его Александр Бор, но он, чувствую, нам не подойдет. Он восстанавливает поврежденную ауру, а у нас цели иные. Я тебя правильно поняла?
– Правильно! Выберем женщин! Обеих! Выслушаем разные мнения. Где эти дамы принимают страждущих?
– Ванда снимает номер в гостинице «Спорт», а вот к бабушке Тане придется ехать в пригород.
– Тогда начнем с Ванды.
Гостиница «Спорт» не самая лучшая гостиница в нашем городе, и находится она в неудобном для приезжих месте, далеко от центра, вокзалов и аэропорта. Командированных и гостей города там всегда пребывало чрезвычайно мало. Когда приезжали на соревнования спортсмены, гостиница наполнялась гомоном и суетой, в остальное же время здание пустовало. Небольшую часть номеров занимают офисы различных фирм, и все равно обычно здесь тихо и безлюдно.
Госпожа Ванда снимала двухкомнатный номер на первом этаже. Очевидно, она полагала, что к ней повалят толпой и гостиничный холл придется как нельзя кстати. Но ни в холле, ни в маленькой приемной никто не толпился и не ждал своей очереди.
