Эта парочка провела немало часов, гоняясь друг за другом по всему дому, и вскоре дошло до того, что Бренди завела привычку делиться некоторыми своими угощениями с Гомером. Ее любимым лакомством была маленькая морковка сорта «бейби», которая используется для цельноплодного консервирования. Вот ее-то Бренди и носила Гомеру дюжинами, клала у ног и помахивала хвостиком. Единственное, чего она не понимала, так это — как можно эту морковку гонять по полу, догнать, а потом взять… и не съесть. В чем же заключается прелесть морковки, если не в ее вкусе? Поэтому, когда Гомер принимался катать морковку по полу, Бренди терпеливо ловила ее лапой, подкладывала ближе к котенку и даже слегка надкусывала, чтобы показать пример правильного обращения с предметом. Видишь? С морковью не шутят. Морковь — для еды.
Частые побеги Гомера со своей половины, помимо всего прочего, очень сблизили его с моими родителями. Теперь, возвращаясь вечером домой, я уже не удивлялась, обнаружив такую картину: Гомер мерно посапывает на диванчике рядом с мамой, а та, уткнувшись в кроссворд или в голубой экран со старым фильмом, задумчиво почесывает ему спинку.
— Ему так уютно, — говорила она, чуть ли не извиняясь, — даже будить не хочется.
Да и отец, на что уж заядлый собачник, а сколько раз я ловила его за таким занятием, как поглаживание Гомера, причем правильным, с кошачьей точки зрения, способом — только по шерстке; при этом он еще и приговаривал: «Хороший мальчик, хороший… Кто у нас хороший мальчик?» В свою очередь «хороший мальчик» стал прихватывать с собой в бега и любимого плюшевого червячка — неразлучные, как Бонни и Клайд, они теперь приходили поиграть с отцом только вместе. Происходило это так: для начала Гомер подбрасывал червячка повыше в воздух, склонив голову, чтобы получше услышать, где звякнет колокольчик, когда червячок приземлится, и по «звяку» определить точное место приземления. Затем с показной яростью котенок набрасывался на червячка, переворачивался на спину, прихватив того передними лапками и дрыгая задними, как бы показывая, что червячок тоже не лыком шит. Завалив непокорного «зверя» и оттаскав его по полу, Гомер тем самым низводил его до статуса «добычи», каковую и возлагал к отцовским ногам, предлагая тому тоже подбросить червячка, чтобы он, Гомер, вновь «заморил» его в поединке, и все повторялось сначала.
— Он просто хочет играть со мной в «палочка — апорт!» — пояснял отец окружающим, словно в повадках Гомера была некая великая тайна, известная лишь им двоим.
Как-то раз, во время такой игры в «апорт», когда я наблюдала за ними со стороны, отец произнес:
— А знаешь, ты молодец!
Он бросил червячка Гомеру и, поглядывая на то, как котенок лихо разделывается с добычей, гоняя ее по всем углам, снова произнес, на сей раз, безусловно, обращаясь ко мне:
— Ты молодец, что сумела вырастить такого кота.
Мне на глаза внезапно навернулись слезы.
— Спасибо, пап, — только и сказала я.
Я и Сизифа увидел, терпящего тяжкие муки.
Камень огромный руками обеими кверху катил он.
С страшным усильем, руками, ногами в него упираясь,
В гору он камень толкал. Но когда уж готов был тот камень
Перевалиться чрез гребень, назад обращалася тяжесть.
Под гору камень бесстыдный назад устремлялся, в долину.
Снова, напрягшись, его начинал он катить…
Следующие полтора года я работала не покладая рук, всякий раз начиная, будто с нуля: работы сменяли одна другую. То стажером, то — «фрилансером», то — за грош, то — за «шиш» — и все для того, чтобы вписать еще одну строчку в графу «опыт» в своей биографии. Чтобы хоть как-то подправить наше тревожное финансовое положение, я встала за стойку в «приличных» отелях и ресторанчиках Саут-бич, где бар, что отрадно, закрывался в два часа ночи, а не, скажем, в пять утра, что дарило мне несколько часов благодатного сна прежде, чем с первыми птицами я вновь выпорхну из дому и побегу на работу.
Иногда меня одолевали приступы безотчетного оптимизма, как, например, тогда, когда, три месяца проработав «фрилансером» в одном из самых престижных рекламных агентств Майами, я уж было раскатала губу в надежде получить там постоянную должность: ассистента по маркетингу и рекламе для известного кабаре-шоу легендарных бродвейских звезд в Майами-бич. Не лишена душевного подъема была и моя деятельность по сбору средств для неприбыльных организаций, с которыми меня связывали долгие дружеские отношения, когда меня задействовали не просто как административную единицу, а привлекали к PR-раскрутке благотворительных акций.
