— Потому что мы не были уверены в успехе. Есть еще кое-что… Каждый из экипажа «Терры» знает, что может случиться, если он умрет и будет воскрешен. Все мы, кроме Сарванта, условились, что если кто-то из нас выйдет из ванны для оживления идиотом, то его снова убьют. Кому хочется жить слабоумным?
— Убить его будет чудовищным грехом! — воскликнула Мэри. — Это будет просто зверство!
— Не буду спорить с вами, — пожал плечами Черчилль. — Я только хочу, чтобы вы знали, что может произойти. Тем не менее, если это хоть немного вас утешит, я могу рассказать, как на планете Викса погиб Аль-Масини. Ядовитое растение, стреляющее крохотными отравленными иглами при помощи сжатого воздуха, дважды попало в него. Он умер на месте, а растение затем раскрылось и из него выскочило около двадцати насекомых, похожих на сороконожек, каждое фута два длиной и с огромными клешнями. По-видимому, они намеревались затащить тело Аль-Масини внутрь, где все — в том числе и растение — поделили бы его плоть между собой.
Мы находились вне пределов досягаемости игл и уничтожили насекомых ружейным огнем, а растение гранатой. Затем мы переправили тело Аль-Масини на корабль и, изгнав яды из его системы кровообращения, воскресили его. Он совершенно не пострадал — ни физически, ни умственно. Но случай со Стеггом намного сложнее.
— Я смогу повидаться с ним утром?
— Обязательно, каков бы ни был исход.
Ночь тянулась медленно. Никто из команды не спал. Не спала и Мэри, хотя остальные кэйси залегли в кусты и сладко храпели. Кто-то спросил у Черчилля, почему они торчат на месте, ожидая пока проснется Стегг. За это время они могли бы усыпить еще одну или две деревни, заложить в камеры глубокого холода еще больше женщин и детей и отправиться на Марс.
— Из-за этой девушки, — объяснил Черчилль. — Питер, возможно, захочет забрать ее с собой.
— Тогда почему бы просто не отправить ее в азот? — спросил Ястржембский. — Что за мелкое чистоплюйство? Такая трогательная забота о ее чувствах на фоне похищения нескольких дюжин женщин и младенцев!
— Мы их не знаем. Кстати, мы делаем одолжение детям и пантс-эльфским женщинам, вытаскивая их из этого дикого мира. Но ее-то мы знаем. И знаем, что они собирались пожениться. Подождем и поглядим, что скажет Стегг.
Наконец наступило утро. Команда позавтракала и занялась подготовительными работами, но вскоре Кальтроп созвал всех.
— Время! — произнес он, зарядил шприц и воткнул иглу в огромный бицепс Стегга, после чего приложил тампон и предусмотрительно отошел в сторону.
Черчилль вышел к Мэри и сообщил ей, что Питер вот-вот проснется. Мерой ее любви к Стеггу стало то, что она набралась смелости войти в корабль. Она старалась не глядеть по сторонам, пока ее вели по коридорам, заполненным тем, что казалось ей зловещими колдовскими устройствами. Девушка смотрела прямо перед собой на широкую спину Черчилля.
Увидев Питера, она разрыдалась.
Он что-то невнятно пробормотал, веки его слегка дрогнули и замерли.
— Проснись, Питер! — громко сказал Кальтроп и похлопал капитана по щеке.
Глаза Стегга открылись. Он обвел взглядом всех собравшихся вокруг него — Кальтропа, Черчилля, Стейнберга, Аль-Масини, Лина, Ястржембского — и на лице его отразилось недоумение. Когда же он увидел Мэри Кэйси, то совсем опешил.
— Что за дьявольщина? — попытался он рявкнуть на своих подчиненных, но звуки эти больше напоминали кудахтанье. — Я, что, потерял сознание? Мы на Земле? Впрочем, где же еще! Иначе откуда на борту женщина. Если только вы, дон-жуаны, не прятали ее все это время.
Черчилль первым понял, что произошло со Стеггом.
— Капитан, — спокойно произнес он. — Что ты помнишь последнее?
— Последнее? Странный вопрос. Вы, что, не знаете, какое я дал распоряжение перед тем, как потерял сознание? Садиться на Землю!
С Мэри Кэйси случилась истерика. Черчилль и Кальтроп вывели ее, а доктор дал ей успокоительное. Через две минуты она уже спала. Затем Кальтроп с первым помощником ушли в навигационную.
— Пока еще рано что-то утверждать, — сказал док, — но не думаю, что у него пострадал интеллект. Он явно не идиот. Вот только та часть мозга, которая хранила воспоминания последних пяти с половиною месяцев, претерпела некоторые изменения. Физически она восстановилась и будет функционировать не хуже, чем прежде. А вот память в ней стерлась. Для него мы только-только возвратились с Виксы и готовимся к посадке на Землю.
— И я так полагаю, — произнес Черчилль. — Только как нам теперь быть с Мэри Кэйси?
— Объясним ей положение и пусть сама решает. Может быть, она попытается влюбить его в себя еще раз.
— Мы должны рассказать ей о Виргинии. И о Робин. Может быть, это повлияет на ее решение.
— Сейчас не время, — сказал Кальтроп. — Я сделаю укол, чтобы она очнулась, и все расскажу ей. Она должна сделать выбор сейчас, не мешкая. У нас нет времени на всякие сантименты.
Он вышел из навигационной.
