Завывая по-волчьи, он бросился из туннеля и побежал к пустыне. Но далеко он не ушел. Перед ним вдруг открылась трещина, она пробежала по пустыне молнией, зигзагом. Она расширялась, от нес отходили маленькие трещины. Одна из таких открылась под ногами у демона. Тот вскинул руки, попытался свернуть, но у него не хватило ловкости, и он упал. Его пасть распахнулась в беззвучном крике — из-за грохота крика нельзя было услышать. Его тело сверзилось в трещину, только ноги дрыгнули в воздухе.
Сразу же после этого туннель наклонился вперед, очевидно, попав на гребень волны, бегущей через пустыню.
И тут кусок туннеля вдруг снова покатился. Теперь это был уже не туннель, а труба, цилиндр. Но вращалась она не так уж быстро, и три ее обитателя перебирали ногами, как белки в своем колесе, чтобы сохранить вертикальное положение.
Но они не могли угнаться за вращением, ноги становились все тяжелее и тяжелее. Наконец они упали и начали вращаться вместе с трубой. Труба поднимала их только для того, чтобы опять уронить.
И вдруг она с грохотом остановилась.
Несколько минут они не могли подняться, только стонали и всхлипывали. Но вот Калл встал и, задыхаясь, сказал:
— Нам надо избавиться от этих статуй. До сих пор нам везло. Но если нас начнет крутить опять, — а ведь обязательно начнет, — нам может больше не повезти.
Филлис продолжала лежать, всхлипывая, но Федор поднялся. Весь он был в царапинах и кровоподтеках, а лицо стало сплошной красной массой. Калл знал, что и он выглядит не лучше, и хорошо понимал, каких усилий стоило маленькому славянину подняться: его собственные мышцы тоже ужасно болели. И все же он заставил себя пойти и выкатить статуи из трубы. Тяжелые и угловатые, они катились плохо-, их приходилось долго раскачивать. Они вконец вымотались, пока тащили первую статую. Это было изображение существа с огромным телом и головой крокодила. Его длинная морда выпирала под прямым углом и не позволяла просто катить идола. Каждый раз, когда морда упиралась в пол, им приходилось поднимать тело, используя челюсти как рычаг. Затем верхняя челюсть с грохотом падала на пол. К счастью, им пришлось проделать это только три раза, потом они достигли конца трубы.
Бледные, задыхающиеся от усталости, они стояли и смотрели друг на друга. Ни один не хотел первым возобновлять работу.
— Еще две осталось, — наконец выдавил Калл.
Он выглянул из трубы, надеясь найти какое-нибудь другое убежище, из которого не надо будет выкатывать тонны камней. Такое, чтобы было закрыто хоть с одной стороны, такое, чтобы не катилось от малейшего толчка. Такое, в котором можно спокойно сидеть и чувствовать себя в относительной безопасности…
То, что он увидел, поразило его. Та же сила, что заставила вращаться их трубу, оторвала огромные куски от скал и сбила их в огромные кучи. Их цилиндр остановился как раз на вершине одного такого новоявленного холма. Под ними лежали ряды и ряды огромных холмов из песка, земли и осколков камней, все это смешано с обломками металлических труб и кусками гранита, базальта, мрамора, которые лежали некогда в строгом порядке и слагали огромные здания. Даже те здания, которые были высечены из цельных глыб камня, лежали как попало: одни на крыше, — другие на боку, третьи — наполовину провалились в трещины.
Повсюду валялись изуродованные тела демонов и людей. Каменные деревья были с корнем выворочены из земли или с террас зданий. Некоторые из них были переломлены пополам.
— Отчего все это? — прошептал за спиной Калла Федор.
— Что вызвало конец света?
— Что-то замедляет вращение нашей раковины, той, что формирует поверхность нашего мира, — сказал Калл. — И каждый раз, когда вращение замедляется, песок и камни на поверхности начинают скользить по инерции. И образуются вот такие холмы. Трение масс песка и камней друг о друга вызывает сильный нагрев. Ты заметил, что стало жарче?
И верно — все они истекали потом. Кроме того, он заметил, что кто-то, а может, и все втроем покрыли внутренность цилиндра испражнениями. Немудрено — ведь они пережили такой ужас!
— Давай уберем эти статуи, — сказал Калл. — Вращение может снова замедлиться, а может, наоборот, ускориться. Бог знает, что еще может произойти.
— Какой смысл, — сказал Федор мрачно, — нас размелет на куски так же как этих… этих…
Он указал на несколько тел поблизости. Они выглядели так, будто по ним прошелся паровой каток, а затем борона.
— Может, у нас и нет шансов, — сказал Калл, — но мы должны действовать так, как будто они у нас есть. Пока мы живы…
— А почему нас должны пощадить? — возразил Федор. — Мы грешники. Мы должны…
— Грешники… — прошептала Филлис. — О Боже, мы грешники и теперь мы должны заплатить за это. О Боже, я искренне раскаиваюсь. Раскаиваюсь…
— Замолкни! — сказал Калл. — Оба заткнитесь! Если вы сейчас же не прекратите причитать, как две истеричные старухи, и не поможете мне вытащить отсюда этих двух идолов, я одним пинком под зад вышвырну из туннеля вас обоих.
