Одиссея мичмана Д… полностью

РУКОЮ ОЧЕВИДЦА. «Отдав приказание лейтенанту Ферсману выйти в пол день 15 февраля, - сообщает мичман Николай Боголюбов в своем дневнике, - адмирал, ввиду ухудшающейся об становки на берегу и возможных осложнений, решил уско рить уход и к 10 часам утра уже был на борту «Кито боя». К собранной команде адмирал Пилкин обратился с напутственным словом, приблизительно такого содержания:

«Поход трудный… Из-за отсутствия былой могучей России, много незаслуженной обиды придется наглотать ся… Сил и средств к защитите чести Андреевского флага почти нет… Только неукоснительное исполнение долга, вера в правоту нашего дела и чувство собственного досто инства смогут сохранить наше лицо… Надо вести себя осо бенно осторожно и скромно в иностранных портах, да бы поддержать честь русского имени и вверенного вам флага, а также и свою собственную… На корабле живите дружно, без личных ссор и дрязг, только тогда поход может быть успешен… Помогайте командиру, не отвле кайте его пустяками от большого дела, которое ему по ручено… Мы с завистью смотрим на вас. Вы вылетаете из клетки на свободу. Мы будем следить за вами и мо литься за вас Богу…»

Около полудня 15 февра ля, обманув внимание эс тонских часовых с помощью случайно подошедших анг лийских офицеров, «Кито бой» по личному приказу ад мирала Пилкина отдал швартовы и вышел на полу замерзший Ревельский рейд, приготовив к бою свои две 75-миллиметровые пушки и подав к ним весь свой боевой запас, состо явший из 30 снарядов».

Это был скорее побег, чем уход.

«Китобой» шел через не протраленные минные загра ждения. Офицеры-кочегары швыряли в топку тяжеленные поленья. Машина с тру дом развивала четырехузло вой ход. Сказывалось некаче ственное топливо. Тем не ме нее беглец добрался до Либавы в надежде там получить уголь. Но прежде чем это про изошло, латвийские власти изрядно попортили нервы лейтенанту Ферсману - сна чала настырными предложе ниями купить судно, а потом откровенными угрозами за хватить его. Уголь дали анг личане, и «Китобой», разведя пары, поспешно ринулся в проливную зону, нашпигован ную немецкими минами.

27 февраля маленький корабль вышел на внешний рейд Копенгагена. О том, что произошло дальше, луч ше всех рассказал поэт рус ского зарубежья Арсений Несмелов:

«…И с волною

невысокой споря,

С черной лентой

дыма за трубой, -

Из-за мола каменного, с моря

Входит в гавань

тральщик «Китобой».

И сигнал приказывает строго:

«Русский флаг спустить».

Якорь отдан.

Но, простой и строгий,

Синий крест сияет

с полотна;

Суматоха боевой

тревоги

У орудий тральщика

видна.

И уже над зыбью

голубою

Мчит ответ на дерзость, на сигнал:

«Флаг не будет спущен.

Точка. К бою! Приготовьтесь!» -

Вздрогнул адмирал».

На рейде Копенгагена в то время стояла 2-я бригада крейсеров английского фло та под флагом контр-адми рала сэра Кована: три лег ких крейсера и пять эскад ренных миноносцев. Хорошо известно, что именно сказал адмирал Кован лейтенанту Ферсману:

«Я надеюсь, что каждый английский морской офицер в подобном положении по ступил бы столь же доблест но, как это сделали вы!»

Конечно, в жизни все бы ло не так просто и эффект но, как в поэме стихотворца. В конфликт «Китобоя» с анг личанами вмешалась Вдов ствующая Государыня Им ператрица Мария Федоров на, жившая в то время в Ко пенгагене.

Англичане стояли на том, что «Китобой» - их законный приз, захваченный в июне 1919 года. Британское адми ралтейство требовало от Ферс мана, чтобы «Китобой» шел в Англию с английским экипа жем и под английским флагом. Русские моряки могут нахо диться на борту судна только в качестве пассажиров.