Этот курс нельзя завалить, а в интенсиве каждый день, что золото. Некогда расслабляться. Завтра мы просидим дома, делая уроки, чтобы в выходные отправиться куда-нибудь подышать воздухом. Ещё отец настаивал, чтобы через две недели на все четыре выходных в День Колумба мы приехали к нему. Я ничего не обещала, потому что как раз в это время должна буду отходить от операции. Обижать отца тоже не хотелось. Но если мы поедем к нему в следующие выходные, то велика вероятность, что я не сумею удержать себя в руках в его присутствии, а сообщать ему про операцию заранее не хотелось. Вдруг ещё возьмётся меня отговаривать!
Сон в эту ночь тоже был долгим и ужасным. Наверное, оттого, что Аманда вновь взялась выгуливать соседскую собаку, сославшись на то, что мы совершенно не ходим, а на её сроке долго сидеть вредно. В этот раз ничего не надо было слушать для литературы, но всё же мы решили включить рассказы ОʼГенри. Посмеялись над вождём краснокожих, а потом замолчали, потому что Аманда вдруг представила себя на месте родителей этого мальчика. А что, если она воспитает такого же обормота… В этот раз я попыталась сосредоточиться на своих проблемах, чтобы не навешивать на себя её, ещё даже не существующие. Утром я побежала с надеждой в туалет, но крови как не было, так и не появилось. Видно, мало я погрелась вчера в сауне, спугнутая китаянкой с цитрусовым скрабом…
Тошноты совсем не чувствовалось. Видно, помог остаток имбиря, который в этот раз я заварила с обильной порцией лимона и единственной ложечкой мёда. И мёд оказался горьким. Мы купили его на рынке у пчеловодов — говорят, такой когда-то собирали индейцы из улей диких пчёл, висевших на раскидистых дубах… Он был тёмным и тягучим, но сейчас его горечь отдавала для меня сладостью.
Мы управились с черновыми вариантами докладов к двум часам, и я даже смогла сделать половину листочка каллиграфии, а потом надо было ехать с ребятами на экскурсию, о которой мы чуть не позабыли, если бы у Аманды в телефоне не всплыло напоминание. Уже стемнело, было прохладно, и мы даже натянули на уши шапки, пока шли пятьдесят шагов от парковки до особняка миссис Винчестер. Бьянка с Логаном уже получили наш групповой билет, к которому каждому полагались рождественский пряник и стакан горячего сидра. Мы тут же решили согреться и перекусить, и, к удивлению, мой желудок беспрекословно принял и сидр, и пряник. Логан шарил взглядом по стеллажам со всевозможными сувенирами — от чашек с изображением особняка до игрушечных луков и винчестеров. Вскоре подошли остальные, и я поймала себя на мысли, что рассматриваю вместо лиц их сапоги — у одной были странные чёрно-розовые помпоны на концах шнурков, а у другой слишком высокий каблук. Чего я вдруг глядела в пол — видно, боялась, чтобы на моем лице не прочиталось моё ужасное состояние. Я, как могла, пыталась скрыть бледность, впервые за последние дни сделав макияж. Аманда даже замерла у зеркала, будто видела меня впервые.
— Знаешь, а тебе идут румяна.
Я вновь согласно кивнула, что делала последние дни, чтобы Аманда не разглядывала и не расспрашивала меня.
Наконец собрались все восемь человек. Мы поспешили во дворик, в который выходило несколько балкончиков. Они заинтересовали меня намного больше остального — резные, с викторианским шармом, смотрящиеся вместе аляповато, но по отдельности представлявшие собой произведение искусства. Остальные пытались высмотреть что-то в окнах соседнего павильона.
— Жаль, что сейчас закрыт музей винтовок, — вздохнул приятель Логана, но тут же получил в руки игрушечный винчестер от подоспевшей служительницы.
Мы выстроились в арке, каждый вооружённый винчестером — достаточно тяжёлым, пусть и муляжом. Попытались улыбнуться, позабыв, сколько жизней унёс этот «жёлтый парень», как прозвали его за блестящие медные части индейцы. Да, эти ружья завоевали Запад… Впрочем, это всё, что я знала о винчестерах и владельцах оружейного завода.
— Знаете, — продолжил приятель Логана, успевший купить в сувенирной лавке книгу, — здесь написано, что Оливер Винчестер, тогда лейтенант-губернатор Коннектикута, подарил винчестер Линкольну.
В этом все парни… Их больше ничего и не интересует. Мы же с девчонками заглядывали в окна гостиной, где одетые в викторианские костюмы люди распевали рождественские гимны. Наконец пришёл наш экскурсовод. Он был одет, как и остальные, в малиновый джемпер, но лишь ему он дополнял имеющийся образ. Поставленным чубом и лоснящейся, как у младенца, кожей он походил на Элвиса Пресли. Одной фразы оказалось достаточно, чтобы понять, отчего создалось подобное впечатление.
— Меня зовут Джеки, и сегодня я буду вашим экскурсоводом.
