Сочувствие преподает нам этот урок: оно — из тех чувств, которые мы должны культивировать на Земле как ключевой аспект нашей подготовки к бессмертию. Этот урок усвоить нелегко, в том смысле, что сочувствие должно отзываться не только в нашем уме, но и в нашем теле, поскольку на уровне и ума, и тела мы испытываем боль, тяжелые эмоции, трудности отношений, воспринимаем наших врагов, а также все печали и скорби. Правда мы склонны забывать о других и сосредотачиваться на себе. Но у нас также есть любовь, красота, музыка, искусство, танец, природа и воздух, и мы жаждем поделиться этим. Без сочувствия мы не можем преобразовать зло во благо. И мы не можем воистину проникнуться сочувствием, не испытав его в настоящей жизни, равно как в прошлых и будущих.
Саманта прониклась сочувствием. И это в буквальном смысле изменило ее навсегда.
Саманта была хрупкой девушкой, весившей меньше 45 килограммов. В то февральское утро она сидела в моем кабинете, ссутулив плечи и плотно сомкнув руки на животе, словно сдерживала боль. Одета она была просто: джинсы, свитер, кеды и гольфы, никаких украшений — даже часов. Сначала я принял ее за школьницу, но потом, задав ряд наводящих вопросов, и услышав на них едва внятные ответы, понял, что ей, на самом деле, уже девятнадцать, и что она на первом курсе университета. Родители отослали ее ко мне, потому что из-за плохих оценок ее постоянно мучила сильная тревога и депрессия.
— Я не могу спать, — сказала она едва слышно, так, что мне пришлось напрягать слух. Ее глаза на самом деле были красные от недосыпа.
— Можешь сказать, почему? — спросил я.
— Боюсь провалить экзамены.
— Сразу все?
— Нет. Только математику и химию.
— А почему бы тебе не выбрать другие предметы? — спросил я с недоумением. На самом деле, это был глупый вопрос. Ведь именно эти предметы ей надо было сдавать. Я даже заметил в ней раздражение.
— Они основные.
— Для медицинского факультета?
Я был обязан это знать, ибо и мне приходилось сосредотачиваться на них все свои студенческие годы.
— Да. Правда, школьный оценочный тест по математике я «сдала на ура».
— Значит, ты хочешь стать врачом? — Пусть это звучало банально, но мне нужно было найти точку входа, то есть, то, что могло бы поднять ее из состояния потерпевшей поражение молодой женщины, которая сейчас сидела передо мной.
Наконец, она подняла голову и наши глаза встретились.
— Не просто хочу —
— Но тебе не поступить в медицинский институт, если ты не сдашь математику и химию.
Она кивнула, продолжая смотреть на меня. Я распознал ее проблему, и именно этот факт дал ей надежду.
— Скажи, а в школе у тебя тоже были проблемы с математикой и естественными науками?
— Иногда, — ответила она. — Хотя, вообще, были, но тесты каким-то образом удавалось сдавать, — добавила она после непродолжительной паузы.
Тогда я поинтересовался, не слишком ли давят на нее родители.
— А мама с папой хотят, чтобы ты стала врачом?
— Они всегда хотят того, чего хочу я. Они у меня
Она говорила с таким рвением, с такой страстью, что при первой же встрече я понял, какая все-таки удивительная эта девушка Саманта. Видно, что и родители не давили на нее: давление, скорее, было внутренним. Я был уверен, что ее чувство поражения не так уж глубоко в ней укоренилось, чтобы его не преодолеть.
— И теперь тебе кажется, что ты их разочаровываешь?
— К сожалению. И от этого я несчастна. Своего брата Шона я тоже разочаровываю. Ему одиннадцать лет. У него слабое сердце и ему нельзя волноваться. Но больше всего я разочаровываюсь в самой себе. Доктор Вайс, я захожу в аудиторию, чтобы сдать тест и сразу впадаю в панику, даже если вопросы совсем простые — начинаю дрожать, покрываюсь потом, и мне хочется сбежать. Однажды я на самом деле сбежала — просто выбежала из аудитории, вернулась в свою спальню, упала на кровать и разрыдалась.
— Что было потом?
— Я сказала, что заболела, и мне разрешили заново пройти тест. Они также разрешили мне пересдать экзамены в середине семестра, которые я провалила месяц назад. И я снова их провалила. Провал, провал и снова провал.
Она разрыдалась. Я позволил ей выплакать всю свою боль, которая копилась в ней месяцами. Успокаивать ее было бесполезно. Наконец, слезы прекратились и, к моему удивлению, на ее лице появилась обнадеживающая улыбка.
— В голове моей путаница. Вся моя жизнь катится под откос. Вылечите меня.
Я знал, что нам необходимо найти источник ее проблемы. Возможно, этот источник находится в какой-то из прошлых жизней. Я решил провести с ней сеанс регрессии, но, прежде чем отправлять ее в прошлые жизни, мне хотелось задать ей ряд вопросов.
— А какие у тебя оценки по другим предметам?
— Одни пятерки. Я не тупая.
Нет, тупой я ее не считал.