– Да это просто шутка года, – заметила Мари, читавшая через плечо Кассандры.
Кассандра аккуратно сложила письмо и покачала головой. Говорят, если верить в мечту, то она обязательно сбудется. А то, что Кассандре теперь не до института и грантов, – разве это не было мечтой многих, многих тысяч людей? Неудивительно, что их мечта перевесила.
– Слушай, а как теперь быть со всем этим? – задумчиво продолжила Мари. – Институт же больше не федеральный. Теперь он… королевский?
– Думаю, этот вопрос сейчас не в приоритете. Ты бы видела тот огромный список, который Камила составила! – воскликнула Кассандра и бросила взгляд на старые, пожелтевшие с годами часы на стене. – И поэтому нам, наверное, пора выдвигаться во Флору.
– Передавайте привет Веронике, – попросила Мари. – И Вилмору Госсу!
– Он тоже во Флоре?
– В городской полиции. Вероника общается с его сыном.
Отец кивнул, вставая со стула в углу комнаты, где он просидел последний час, гипнотизируя мамино лицо и вместе с ней вдыхая лечебные пары.
Он запряг лошадь и сел на козлы, а Кассандра устроилась сзади на кипе жёсткого сена. Это было совсем не по-королевски, но зато по-настоящему, как она привыкла. Касси застегнула на молнию свою старенькую куртку и прижала к груди блокнот с рисунками. Когда вся жизнь переворачивается с ног на голову, важно иметь при себе что-то, что будет напоминать, кто ты и откуда. Иначе голова кругом…
– Поспи, дочь, – сказал Ремко, натягивая вожжи, – пока есть возможность. Я на страже!
Кассандра завернулась в тёплый плед и устроилась поудобнее. Надо же, её отец рядом. Вот это точно шутка года!
Во Флоре уже вовсю кипела жизнь – Кассандра не ожидала, что это произойдёт так быстро. Неужели даже после всего пережитого она по-прежнему недооценивала горе и ужас людей, мир для которых рухнул после революции Роттера? Как рады они были вернуться домой! На улицах и площадях высились горы кирпичей и стопки досок, стояли в ряд канистры с краской. Взрослые скоблили и драили, выносили мусор, заносили мебель, время от времени замирая и глядя в без облачное бирюзовое небо. Дети, никогда и не знавшие Флориендейла, мыли окна и подметали дорожки – всем нашлось занятие. Кассандра заволновалась, и внезапно ей стало душно под пледом. Был ли во всём этом какой-то порядок? Кто руководил процессом? Нужно ли ей вмешаться? Но на углу она заметила ребят с зелёными и жёлтыми повязками на руках и успокоилась. Она не одна. Она никогда больше не будет одна! Их миллионы.
По пологой извилистой дорожке, проложенной здесь давным-давно для повозок, кибиток и карет, отец подвёз её к замку на холме и остановился у резных ворот. Ворота были подняты, и дежурила перед ними Гиория. Кассандра соскочила с повозки и поспешила ей навстречу. Гиория расплылась в своей наигранно ядовитой улыбочке.
– Ва-аше величество! – воскликнула она, простирая руки и кланяясь. – Что ж так по-простому, где ваши королевские жеребцы?
– Ну брось, – усмехнулась Кассандра. – Как у вас тут?
– Потихоньку, потихоньку… А вон и ваша матушка, – Гиория, видимо, при всём желании не могла перестать кривляться.
Кассандра перевела взгляд за её спину, где по парку, обрамлявшему маленькую разбитую площадь, и в самом деле прогуливалась Эстель, поддерживаемая под руку Никой. Кивнув Гиории, Кассандра направилась к ним. Эстель подняла на Кассандру запавшие глаза на исхудавшем лице. Её шею уже несколько недель обрамляла жёсткая конструкция. Уильям Холланд едва не задушил Эстель в Алилуте, но, к счастью, вмешалась их экономка. Добрая женщина схватила первый попавшийся предмет – скалку – и со всей поварской силой положила конец неравному браку. Навсегда.
Вероника начала было кланяться, но Кассандра замахала руками. Она ужасно стеснялась такого внимания, а главное, все они откуда-то знали, как нужно кланяться, – все, кроме неё!
