Через пару часов на Алишера всё-таки накатили детские воспоминания: он добрался до святого источника на центральной площади. Стоило увидеть воду, как сразу же захотелось пить, но Алишер вовремя заметил блестящую табличку и вспомнил, что из источника пить нельзя. Восемь лет назад один из его одноклассников вскарабкался на бортик фонтана и стал горстями черпать прохладную воду – учительница отчитала его и отправила сидеть в автобусе до конца экскурсии. Ещё Алишер припомнил, как они дурачились с друзьями и какой у него был шикарный ланч-пакет, который ему собрала няня. Там была даже жвачка! Смешно думать об этом теперь.
Повзрослевший Алишер мог по достоинству оценить архитектуру старого города: кубики домов из жёлтой глины, с деревянными резными ставнями, с потрескавшимися от жары расписными вазонами на лестницах, плоских крышах и широких подоконниках и вездесущими плющевидными пальмами. Удивительное явление эта Пустынная полоса и город-оазис, построенный здесь вопреки здравому смыслу – как будто других мест не нашлось.
В одной из прочитанных Алишером статей о Флориендейле речь шла о праздниках – наверное, она потому и сохранилась, что её сочли недостаточно политической, – и упоминался ежегодный Манольский фестиваль стихий. Он длился несколько недель и был чем-то средним между карнавалом и религиозным празднованием. В деталях Алишер разобраться не смог: о стихиях не было никакой информации, и упомянутые в статье карнавальные персонажи – гномы, эльфы и прочие – тоже больше нигде не всплывали. Путаясь в паутине узких улочек и то и дело снова оказываясь на главной площади, Алишер пытался представить себе пёстрое фестивальное шествие по центральному бульвару.
Наконец он решил, что пора возвращаться к вокзалу. Жутко хотелось пить, так было душно; Алишер уже разделся до футболки, но это не помогло. Он слышал от кого-то, что в Алилуте на улицах стоят питьевые фонтанчики, а вот в Маноле, кроме святого источника, никаких фонтанчиков, к сожалению, не было. Зато в каждом переулке ютилось по бару. Алишер разглядывал их, проходя мимо: обычные студенческие клубы и кафешки, совсем как в Роттербурге. Один из них привлёк его внимание – вывеску было не разобрать, зато над входом висел прозрачный кристалл с множеством граней; в каждой из них, ослепляя прохожих, преломлялись лучи солнца.
Вытирая слезящиеся глаза, Алишер толкнул дверь и спустился по крутой лестнице в приятную прохладу и полумрак. В разгар студенческих каникул бар был пуст, стулья задвинуты, за барной стойкой никого.
– Извините… вы закрыты? – бросил Алишер в пустоту.
Из кухни выглянула женщина, спортивно одетая, с широкой жёлтой повязкой на руке и тугой косой с такой же жёлтой лентой. Она растерянно смотрела на Алишера – похоже, действительно не ждала посетителей.
– Открыты, – неуверенно отозвалась она, – в общем-то… А что вам угодно?
– Холодное пиво, если есть, – сказал Алишер.
Женщина прошла к совсем крошечному холодильнику и достала бутылку с синей этикеткой – «Роттербургское светлое». Она потянулась за стаканом, когда в помещение ворвалась худая рыжеволосая девица с сумкой наперевес.
– Какое пиво, Арита! – возбуждённо воскликнула она, вклиниваясь между женщиной и полкой со стаканами. – Поезд через сорок три минуты уже, закрывай тут всё, быстро, быстро!
Алишер примиряюще поднял руки.
– Да я могу и так взять, мне стакан не нужен.
Рыжая взглянула на него разъярённо, словно это была его вина, что он посмел отвлечь Ариту от предстоящего путешествия. Алишер расплатился, коротко глянул на часы, подхватил холодную бутылку и вышел на раскалённый воздух под сияние кристалла.
– Честное слово, через семнадцать минут здесь никакой поезд не останавливается, – в очередной раз повторил паренёк-кассир. – Ни на одной платформе. Ни в одном направлении. Нет такого поезда.
Алишер утёр пот со лба. Он как ошалелый спешил на манольский вокзал, чтобы узнать, что всё понял неправильно. Дамы из бара собирались куда-то… на поезде. Но поезда не существовало! Как так? Неожиданно его осенило.
– А нет ли… как это называется… грузового поезда в это время? – с надеждой спросил Алишер.
Пацан принялся перелистывать свои таблицы. Было ощущение, что он сидит не на крошечном вокзале в Маноле, а координирует весь транспорт какого-нибудь мегаполиса в Поверхностном мире – Сингапура там или Москвы.
– М-м… а, вот! – радостно воскликнул он. – Ну да, точняк. Товарняк едет в Индувилон и сделает здесь небольшую остановку, машинист смену передаст. А вы откуда про него знаете? Хотите договориться и в кабине до Индувилона доехать? Зачем так срочно-то? В кабине не разрешено…
Однако по его виду было понятно, что это, может, и не разрешено, но реализуемо. И Алишер ухватился за эту ниточку.
