— Это тебе. Без них не обойтись. — Ящер протянул казаху ветки растения со своего корабля. Слова Сани прозвучали так ясно, что Талгат опешил.
— Ах, да, я же с переводчиком! Что ж, давай поболтаем.
Шлепенков сидел на своем спальном месте, наблюдал, как Саня бьется с толстой стеной непонимания Талгата. Как космонавту, ему было понятно с первого раза последовательность включения и выключения механизмов, пусть даже законы физики и действуют во всех уголках вселенной не одинаково, но Талгат не мог понять простых принципов. Саня немного позеленел от нетерпения.
На следующее утро Талгат застал Сергея в капитанском кресле.
— Ты рано. Не спалось?
— Нет. Слишком многое случилось, что бы пришел здоровый сон. Я сейчас уйду, и уже не вернусь… Хотя не так. Я сейчас уйду, а ты в это время должен поднять корабль, чтобы к тому времени, когда я смог бы вернуться, тебя уже тут не было. Ясно?
— Ясно, начальник. — мямлил Талгат.
— Не начальник. ТЫ теперь капитан. Так что, счастливого пути!
— Что ты им скажешь сегодня?
— Не знаю. Посмотрим по ходу. Я многое сегодня обдумал, смешные мысли лезли в голову. Представь, мы так далеко от дома, наверно в другой части галактики, а я словно иду на родительское собрание извинятся за разбитое окно.
— Ты не говорил, что у тебя есть дети.
— Нету. Я просто так чувствую. — Шлепенков подошел к воротам. — Чувствовать, как человек — это единственное, что я могу позволить себе сейчас. Я останусь один среди жаб и ящериц, камней и железа, а еще есть кто-то, там, в далеком космосе, которого так все испугались. Я понял, что куда бы нас ни перенес корабль, мы везде застанем жадность, страх и интриги. Они оказались крепче законов физики.
— Я расскажу о тебе дома такими словами, что дети снова станут мечтать быть космонавтами.
Они пожали друг другу руки.
Шлепенков вышел на пристань и увидел госпожу-медузу, которая на этот раз светилась белым.
— Почему вы не улетели? — строго спросила она.
— Это было бы проявлением крайней трусости — натворить бед и смыться. Земляне удостоились быть на Совете Шестнадцати, без нас он будет не полный.
— Вы понимаете, что можете не дожить до вечера? Держатель точит лезвие.
— Что ж, пусть так, но до вечера я буду жить. — Улыбнулся Шлепенков.
— Хм, мне нравится ваша глупейшая позиция. — Она улыбнулась. Охрана расступилась перед космонавтом, прекрасная медуза пригласила его в круг. — У меня есть к вам разговор. Кажется, я знаю, как окрасить шары в красный цвет.
