- Нравится мне, как ты живешь! - болтал Саша с набитым ртом. - Твой ветхий кров и буйная сирень. Ты очень правильно, ты мудро живешь. Природа одарила тебя колоссальной чувствительностью. Это хорошо, это замечательно. Как ты вчера вспыхнул весь и задрожал! Ты ведь не был пьян, с тобой приключился нервный обморок. Значит, ты в нее влюблен! Не только Пушков, но и ты. Боже мой, как это прекрасно! - Саша блаженно помотал бородой. - Но ты когда-нибудь думал о ней как о живой? Не о девушке на портрете, а о реальной Таисии Кубриной? Сколько ей сейчас лет? Должно быть, около восьмидесяти. Дряхлая старуха!
Володя отшвырнул вилку:
- Замолчи! Сейчас же замолчи!
Саша в упоении схватился за голову:
- Слушай, я непременно напишу твой портрет. Какие у тебя сейчас бешеные глаза!
- Ты напишешь? - Володя засмеялся довольно неестественно. Ему было не до смеха. - Ты бездарный мазила! Пошляк! Халтурщик! Вор!
Саша побледнел, лицо его перекосилось.
- Ты меня совсем не знаешь, - тихо сказал он. - Почему ты себе позволяешь судить о человеке, не зная о нем буквально ничего?
Володя смущенно зашарил по столу, отыскивая вилку. Третий раз ему бросили упрек в том, что он судит о людях без достаточных оснований. Первым был Фома, вторым - босс Юра. И вот теперь Саша. Как сговорились! Но раз уж его загнали в угол, он не будет с ними валандаться.
Володя привстал и нагнулся к примитивисту:
- Где картина? Вернули Фомину?
Сашино лицо прояснилось.
- Ах, вот оно что… Ты так и не понял. А я-то думал, что ты разбираешься. Это же был не оригинал, а тоже копия. Я написал две копии. Плохую повесим в кафе, а ту, что получше… - Саша неопределенно пожал плечами.
- Куда же ту, что получше? Собирались тайком подменить ею оригинал?
- Опять ты торопишься! - огорчился Саша. - У тебя непомерно развито воображение, но житейская сообразительность стоит на нуле. Ты неглуп, талантлив, но наверх ты не пробьешься. Так и застрянешь в глубинке.
- Ну и пускай застряну! - отрезал Володя. - Тебе же самому так нравится моя жизнь! - Он передразнил со злостью: - Моя сирень и мой ветхий кров! Но ты-то сам чем выбился из своей глубинки? И для чего выбился? Чтобы халтурить и подделывать картины?
Саша помотал головой:
- Если бы это была подделка, на ней оказались бы подделанными и подпись художника, и следы времени. А я писал обыкновенную копию, которая будет висеть в кафе. Но, понимаешь, Юра ее забраковал.
- Да ее забракует любой, даже ничего не смыслящий в живописи! - уничтожающе бросил Володя.
- И опять торопишься. - Саша глядел с жалостью. - Юра забраковал ту, которая лучше. Он сказал, что я перестарался, что я нарушаю современный стиль кафе. Ну, я и написал, как ему надо.
Володя понял, что Саша не врет. В конце концов, босс мог не посвятить Сашу в свои преступные замыслы. Сообщник босса - черный Толя, рабочая лошадка.
Володя встал из-за стола:
- Не беспокойся, посуду помою я сам. А ты иди, тебя ждут твои коллеги.
Но от Саши не так-то легко было отделаться. Он проявлял к Володе родственную нежность.
Из дома они вышли вместе. По дороге в музей Саша рассказывал про свою неустроенную жизнь.
- Я слабый, я не умею толкаться, а в наше время нет купцов-меценатов, которые лезут в карман и вынимают пачку денег на поездку в Италию. В наше время надо жить трудом. Но никто тебе не доверит сразу расписывать дворец. Один мой однокурсник подрядился расписывать церковь под Москвой, хотя он не верит в бога, он вообще ни во что не верит, кроме денег. А я за что только не хватался. Одно время заголовочки рисовал в «Пионерской правде». Теперь вот работаю у Юры. Трактирная живопись, какой бы скверной она ни была, несет наименьший вред людям. Знаешь, сколько таких вот, как я, малюют по разным градам и весям, расписывают кафе под названиями «Романтики» и «Гвоздики» в стиле духанов Пиросмани…
- Что ж, ты так и собираешься всю жизнь заниматься трактирной живописью? - сочувственно спросил Володя.
- Денег, которые я заработаю у вас в Путятине, мне хватит на год. - Саша понизил голос: - Знаешь, я кое-что задумал. Я, конечно, не гений. Если бы я был гением, я бы не пошел на халтуру, я бы предпочел честно и благородно умереть в нужде.
Рассказ Саши вызвал у Володи искреннее сочувствие. И сразу же явились тревожные мысли о Таньке. Оказывается, художника диплом не кормит. Как мог Володя об этом раньше не подумать! Вот и попробуй писать шедевры! Конечно, гению ничто не страшно. Только ведь Танька не гений. Уж пусть бы скромненько поступала в педагогический.
