Утешив женщин, дядя Вася постоял, подумал и - делать нечего! - пошел искать Фомина, чтобы сообщить ему, какую заботу об отъезжающем проявила тетя Дена. Вот они как дружно действуют, сектанты!
О Фомине думала, глядя вслед синему «Москвичу», и Ольга Порфирьевна. Ее опять охватило тревожное, гнетущее предчувствие. Нет, эта поездка добром не кончится! Что-то должно непременно случиться. Из гостиницы звонить в милицию не хотелось. Ольга Порфирьевна поспешила к себе в музей.
…Володя еще загодя наметил, что попросит остановить машину на пятом километре, где шоссе взлетает на холм. Там он посоветует Вере Брониславовне кинуть прощальный взгляд на Путятин.
Рядом с ним Спартак Тимофеевич философствовал на вечные темы:
- В Путятине все улицы разбиты, годами не ремонтируются, а выедешь за город - асфальт целый, глядите - лоснится! В городе мосты через речку старые, деревянные, а за городом через железную дорогу построен великолепный виадук… И так, знаете ли, всюду… Въезжаешь в город - прощайся с гладким асфальтом…
Вера Брониславовна вовремя подавала восхищенные реплики, и Спартак Тимофеевич исполнялся уверенности, что сегодня он на редкость красноречив, умен и обаятелен. А машину ведет - залюбуешься. Правда, вскоре Спартак Тимофеевич заметил, что забыл задвинуть на место одну из рукояток на панели, но и это не испортило ему настроения! Он затолкал ладонью подсос, мотор перестал реветь, перешел на тонкое жужжание. Машина покатила веселей, разговор делался интересней.
Володю после километрового столба с цифрой «4» одолела нервная дрожь. Машина шла на подъем.
Наверху автодорожники оборудовали смотровую площадку с ротондой на кургузых толстеньких колоннах.
- Остановитесь, пожалуйста, - попросил Володя, - Вера Брониславовна хочет полюбоваться. Отсюда открывается прекрасный вид.
Спартак Тимофеевич лихо притормозил у самых ступенек, ведущих к ротонде.
- Володя, вы чудо! - восхитилась Вера Брониславовна. - Но удобно ли задерживаться здесь из-за меня? Я ведь дала себе слово не обременять Спартака Тимофеевича лишними просьбами.
- Что вы! Что вы! - возразил тот. - Конечно, полюбуйтесь.
Володя подал руку старой даме и повел ее вверх по шершавым бетонным ступеням, обрамленным с обеих сторон бетонными шарами, выкрашенными голубой масляной краской. Обернувшись, он увидел, что Спартак Тимофеевич остается пока внизу, открыл капот и что-то там ощупывает с озабоченным видом.
- Я все знаю! - Володя крепче взял ее под руку. - Портрет у вас. Я видел ваши вещи, когда их укладывали в багажник. Портрет в большом чемодане.
Она тяжело дышала от нелегкого для нее подъема, а он все говорил, говорил…
- Вы ее ненавидите, я знаю! Вы придумали, будто бы она искала скандальной славы. Это неправда. Я уверен, что ее возмутили выдумки газетных репортеров и дешевый вымысел бездарного критика, охотно подхваченный публикой. Она решила, что скандальные слухи муссирует Пушков. Вот причина их ссоры. Ну, и, наверное, она его не любила. Но что теперь докажешь! Ничего… - Володя чувствовал, что старая дама все тяжелее опирается о его руку. - Верните «Девушку в турецкой шали», - потребовал он, понижая голос. - Я знаю, как вы ее вынесли из музея. То есть, конечно, не вынесли, а сбросили, да? Вы остались одна в зале, никого поблизости не было - вы прошли в голубую гостиную, открыли балконную дверь… Так? Под балконом растет сирень, картина упала в кусты. Вы ведь любите гулять перед сном? Вы пришли и унесли картину к себе в номер. Так? - Он отпустил локоть Веры Брониславовны.
Они остановились лицом к лицу в ротонде. Внизу раскинулся город, над ним возвышался на холме обнесенный крепостными стенами монастырь. Речка, обогнув монастырь, поворачивала к мрачным красно-черным корпусам Путятинской мануфактуры.
- Верните картину! - властно сказал Володя. - Верните, и я никому не выдам. Даю честное слово.
Вера Брониславовна, прищурясь, глядела на лежащий внизу Путятин, будто что-то искала среди крыш и макушек деревьев. Володя ожидал, что сейчас она станет изворачиваться и, быть может, заплачет, но она спросила жестко и деловито:
- Как вы собираетесь объяснить там? - Она показала в сторону города.
- Даю вам честное слово, - со всей силой повторил Володя, - никто не узнает, что это вы!
- Хорошо, - сухо и бесцветно проговорила она. - Можете ее взять. Я вам верю. Идите.
- Спасибо! - радостно выпалил он. Других слов не нашлось. Да и нужны ли они сейчас?
Вера Брониславовна осталась в ротонде. Володя побежал к машине, открыл багажник и достал большой плоский чемодан. Ключик болтался на золотом шнурке, привязанном к ручке чемодана. Володя отпер чемодан и поднял крышку. Картина, завернутая во что-то легкое, пестрое, лежала наверху. Володя на ощупь узнал раму и решил было не разворачивать, но все же не удержался и с одного угла откинул пестрый шелк.
Она… Таисия Кубрина, своенравная купеческая дочка, жена красного кавалериста, замечательный исследователь Голодной степи.
Володя запер чемодан, положил на место и захлопнул багажник.
Вера Брониславовна недвижно стояла в ротонде, опершись на тяжелую мужскую трость.
