- Слышал… Не все. - Желто-зеленые глаза сощурились и превратились в щелочки.
- Я тебе обязательно расскажу! - обещал Володя. - Это, брат, увлекательнейшая детективная история…
Фомин крякнул и промолчал.
- Первая, вторая… пятая… - Куприянов вел счет кошкам, перебегающим дорогу, - седьмая… Фу-ты ну-ты, трехцветная!… Девятая - черная в белых чулках… - Кошки не пугались света фар, независимо трюхали по своим делишкам. Куприянов сбросил скорость. - Одиннадцатая - серая, полосатая… Тринадцатая - рыжая, как лиса… Четыр…
- А-а-а! - Крик человека потонул в жутком вое тормозов.
«Кто кричал? Я? Он?» - Куприянов силился, но никак не мог сообразить - отшибло со страху память. Что же случилось за миг перед тем, как он судорожно выжал педаль тормоза? Кажется, там стоял кто-то. Да нет, никто там не стоял! Никого на дороге не было, а потом «он» словно с неба свалился под колеса.
Перегнувшись вперед, Куприянов осмотрел дорогу ближе перед машиной. Никого не видно. Значит, «он» под колесами. Куприянов открыл дверцу, опасливо спрыгнул и прежде всего поглядел назад - за машиной чернел короткий - хороший! - тормозной след. А что впереди? Куприянов нагнулся, заглянул под переднее крыло. В метре от колеса белела на асфальте рука, сжатая в кулак. Не переехал! Сразу память очнулась от страха, вернула последние мгновения в абсолютной ясности.
«Я его не сбил. Толчка не было. Он лежал на асфальте. Пьяный, что ли? Нашел где развлечься! Надо его оттащить в кювет, на травку. Не каждый тут едет медленно и считает кошек…»
Куприянов подошел к пьянчуге, тронул за плечо и только сейчас разглядел на асфальте небольшую лужицу. Возле самой головы. И в ужасе отпрянул. Не пьяный - убитый! В чистом костюме, в белой рубашке. Из-под белого манжета поблескивает браслет.
«Даже часов не сняли! Сбили - и дёру! Но что же мне-то теперь делать? - Шофер осторожно огляделся по сторонам: - Видел меня кто или нет?»
Улица была пуста. Аккуратные однотипные палисадники, непроницаемая сирень перед окошками. Если в домах кто и проснулся от визга тормозов, все равно не высунет носа. Ихняя хата всегда с краю. Кричи «Режут!» - не дозовешься. Этого бедолагу, может, и не машина сбила. Укокошили в темноте и вытащили на дорогу - пускай милиция шофера ищет… Бежать отсюда!…
Куприянов молниеносно очутился в кабине, вырубил свет…
«Нет, только не это, не трусливое бегство… Я же его не сбивал. А если уехать, после никому ничего не докажешь… Машина должна стоять, как стоит… - Он включил фары, вытянул до отказа ручной тормоз, вылез из кабины, достал пару железных колодок, подоткнул с обеих сторон под левое заднее колесо… - За что мне такое невезенье! Другие левачат - и ничего, а я только раз поехал и влип. Черт меня дернул связаться с тем куркулем! Кирпич был наверняка ворованный. Все сразу - левый рейс, соучастие в краже… Ладно, пускай за это отберут права, но его я не сбивал!»
Он перепрыгнул через заросший бурьяном кювет, подошел к ближней калитке, нашарил внутренний запор, открыл, затопал нарочно громко по выложенной кирпичом дорожке, по ступеням застекленной террасы и в оба кулака грохнул по дверям.
…Когда дежуривший в ту ночь Фомин приехал на Фабричную, там уже стояли поперек дороги желто-голубая «Волга» ГАИ и белый «рафик» с красным крестом. Медики склонились над распростертым на асфальте телом.
- Живой, - сказал подошедшему Фомину врач, - но без сознания. Судя по всему, ударился виском при падении. Состояние тяжелое, не знаю, довезем ли… Да, учтите, документов при нем не оказалось, из соседних домов подходили - не признали.
Фомин помог вдвинуть носилки в кузов «рафика». Лицо пострадавшего нельзя было разглядеть из-за бинтов. «Рафик» умчался. Фомин направился к работникам ГАИ, измерявшим тормозной путь. Возле них топтались двое - один явно шофер грузовика, другой - кто-то из местного населения, в плаще, надетом впопыхах на нижнее белье.
Условились, что автоинспекторы займутся автомобилем, а Фомин составит схему автодорожного происшествия. Он пригласил из кучки полуодетых людей, собравшихся на узком тротуаре, двоих в понятые.
Следов тут хватало на дюжину преступлений. Неопровержимых улик - богатейший выбор. Почти новая дамская туфля, почему-то лишь одна, левая. Проржавелая вилка с фирменной дыркой фабричной столовой. Обрывок цепи с крупными звеньями. Обломок розового женского гребня. Почему-то этот обломок вызвал волнение в кучке людей, толпившихся за кюветом.
Составив протокол и дав понятым расписаться, Фомин направился к желто-голубой «Волге». Инспектора ГАИ, облокотившись на капот машины, писали техническую характеристику осмотренного ими грузовика. Шофер оглянулся на Фомина и взговорил плачущим голосом:
- Товарищ лейтенант! Левый рейс признаю, виноват… но не сбивал!…
