Вдоль всего этажа тянутся ряды невысоких деревьев. Между ними скамейки и кое-где, как кукольные домики, стоят разноцветные квадратные будочки.
Жених подводит меня к одной из них, достаёт из кармана купюру и просовывает в узкую щель под электронным табло.
— Что ты делаешь? — интересуюсь, заглядывая ему через плечо.
— Это пока секрет. Скоро узнаешь.
Будка-автомат затягивает в своё нутро деньги, и на табло появляется какой-то список. Но прочитать я ничего не успеваю.
Жених оттесняет меня назад и быстро щёлкает пальцами по экрану. Затем вновь берёт за руку и уводит, так и не удовлетворив моё любопытство.
Вскоре мы поворачиваем и попадаем вовсе в безлюдную часть этажа.
— Это и есть твоё любимое место для уединения? — Честно говоря, мне не слишком нравится здесь, но я решаю пока не признаваться.
— Почти. — Жених удерживает меня за руку и тихо просит: — Закрой глаза.
Просьба настораживает, и я замираю в нерешительности. Задумываюсь на миг, и меня осеняет догадка. Наверное, он хочет либо поцеловать меня, либо снова накормить какой-то местно диковинкой.
Закрываю глаза и чувствую, как на талию ложатся ладони. Жених прижимает меня спиной к своей груди и шепчет:
— Не подглядывай. Я скажу, когда будет можно.
Он легонько подталкивает меня своим телом и куда-то ведёт.
Молча подчиняюсь, а сама сгораю от любопытства. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не открыть глаза. И в какой-то момент любопытство и желание подсмотреть побеждают. Я уже почти приоткрываю один глаз, когда слышу голос жениха:
— Сейчас можно. — Он убирает руки с моей талии и отпускает.
Открываю глаза, и едва не вскрикиваю. Шарахаюсь назад, но упираюсь в мужскую спину.
Мы стоим на вершине небоскрёба. На краю пропасти, от которого нас отделяет лишь прозрачная преграда стекла. А вокруг под нашими ногами ковром лежит город.
Руки жениха моментально вновь обнимают меня за талию и осторожно смыкаются в замок на моём животе.
— Не бойся, девочка моя. Я не дам тебе упасть.
Невольно прижимаюсь плотнее к нему. И в то же мгновение откуда-то из невидимых динамиков звучит музыка. Совсем как тогда в лифте.
— Что это? — Хочу повернуться, но мужские руки держат слишком крепко.
— Я заказал для тебя музыку. — Жених начинает медленно двигать бёдрами, вовлекая в незамысловатый танец и меня. — Ты хотела, чтобы я рассказал о себе. Всё ещё хочешь?
Он неожиданно меняет тему разговора. И я теряюсь. Разрываюсь между желанием освободиться из плена его рук и желанием узнать, кто он такой. Почему, несмотря на всё, что он сделал со мной, я забываю о ненависти каждый раз, когда он обнимает?
— Хочу, — киваю уверенно. — Расскажи.
Он наклоняется к моему уху и, касаясь его губами, шепчет:
— Спрашивай.
По этажу разносится медленная мелодия. Приятный мужской голос что-то поёт о любви, о поцелуях и жарких ночах.
Мой живот ласково поглаживают пальцы жениха. Его губы скользят по краю уха.
Сосредоточиться на вопросе получается не сразу.
— Где ты работаешь? — спрашиваю первое, что приходит на ум.
— Здесь, — усмехается жених. Я не могу видеть его улыбку, но чувствую её. — Примерно половину этажей этого здания занимает наша корпорация. Компания основана ещё отцом и названа «Видара Григгс» в честь матери.
Припоминаю, что там Майс говорил о том, на кого работает.
— Ваша корпорация, правда, занимается вопросами репродукции?
— Скорее её проблемами. Проще говоря, мы исследуем причины бесплодия и излечиваем, в особо сложных случаях исправляя нарушения на генном уровне.
Мне кажется, он без особого желания рассказывает о работе. Хотя, на мой взгляд, ему стоило бы гордиться.
— Ну, это благородное дело, — пытаюсь я похвалить деятельность жениха. — А почему ты решил заняться именно этим?
— Я не решал, — признаётся жених. — Это наследство досталось мне от отца. У них с матерью долго не получалось зачать, что бы они не пробовали. Тогда отец в нарушение всех правил взял у своего помощника биоматериал и ввёл матери. Так я и появился. — Он делает паузу, переводя дыхание. Тяжело вздыхает и продолжает: — Это выяснилось случайно, когда родителей уже не было в живых. А я стал взрослым мужчиной.
Жених перестаёт двигаться в танце и чуть ослабляет объятия.
— И как ты это выяснил? — Мне, наконец, удаётся развернуться к нему лицом.
Заглядываю в глаза и понимаю, что совсем не знаю своего почти мужа. А тот портрет, который я нарисовала в своей голове по одному лишь поступку, возможно, просто заблуждение.
— Очень просто. — Он подносит руку к моему лицу и проводит кончиками пальцев по губам. — Однажды во мне проснулись чувства и желания, которых не должно быть у мужчин нашей расы. Я изменился и стал тем, кем не должен был стать.
Несколько кратких мгновений мы оба стоим, как под гипнозом, и только смотрим друг на друга. Жених всё ещё скользит пальцами по моим губам.
Приоткрываю рот. Выдыхаю беззвучно.
— Люц…
Он наклоняется резко и ловит ртом окончание имени.
Поцелуй длится недолго. Но когда слияние наших губ разрывается, я впервые жалею, что это мгновение было таким коротким.
