Он вынул галстук и наклонился, чтобы слизать ее, а после я ощутила, как его язык скользнул вниз по телу прямо к пульсирующему клитору. Со мной явно что-то было не так. Должно быть, в детстве я несколько раз ударялась головой. Только так это можно объяснить.
Торн провел большим пальцем по набухшему клитору и обнаружил, что я уже намокла.
– Разве ты не прекрасна?
Я закрыла глаза от стыда.
Он легко ввел палец внутрь, и я застонала.
Приятные языки пламени прожгли низ живота, и я подалась вперед.
– Просто великолепна. – Он сдвинулся, дернул за края промокших трусиков и швырнул их в конец комнаты. – А сейчас давай поболтаем.
– Мне это не нравится, – сказала я, выдохнув.
Его рука опустилась прямо на клитор и шлепнула по нему.
Я вскрикнула и вздрогнула, когда он ударил меня еще и по соскам.
– Ты только что солгала мне? – спросил Торн, и в его спокойном взгляде мелькнула угроза.
Я было открыла рот, но, видимо, мозг отключился, так что я смогла лишь пролепетать:
– Разумом мне это не нравится. Ты же можешь это понять.
Он сильно ущипнул меня за сосок, и я застонала.
Пульсация внизу живота усилилась.
– А телом? – спросил он.
Я тяжело дышала.
– Это безумие. Каждая молекула заражена коровьим бешенством. Или они вот-вот откроют новый ген, который приводит к безумию.
На его лице блеснула улыбка, а затем он наклонился и теплым дыханием обдал мою блестящую от влаги киску.
Живот свело. Торн умел завладеть мной полностью. В тот момент во всем мире не было ничего, что имело бы значение, кроме его языка там, где я нуждалась в нем больше всего.
– Пожалуйста, – умоляла я его.
Он поднял голову.
– Хочешь, чтобы стало приятно?
– Да, – выдохнула я.
– Когда мы закончим, ты захочешь чувствовать себя плохо, – Торн встал и бросил пиджак на светло-зеленый стул у двери, а затем, закатав рукава рубашки, направился в ванную. Через минуту он вернулся с большой деревянной миской, несколькими полотенцами и острой бритвой в руках, которую я даже никогда у себя не видела.
В панике я начала вырываться из узлов.
Не обратив внимания на мое сопротивление, он поставил миску у моего бедра.
– Перестань брыкаться. Если прольешь воду, я побрею тебя без нее, – пригрозил он мне.
Я замерла и, пока Торн аккуратно наносил крем для бритья на мою киску, попыталась сдержать очередной стон. Затем он взял бритву.
– Итак. За что я тебя наказываю? – мрачно спросил он.
В тот момент я не могла ни о чем думать – я боялась даже дышать. Лезвие выглядело действительно острым.
Внезапный шлепок по клитору заставил меня слегка подпрыгнуть и вернуться к реальности.
– Было несколько моментов, верно? – пробормотала я.
Мне нужно было подумать.
«Не двигайся, боже, не двигайся», – вертелось в голове.
– За то, что я игнорировала твои сообщения?
– Да, – согласился он и вернулся к бритью. Его движения были быстрыми и при этом очень осторожными, но он был слишком близок к тому, чтобы порезать меня, а этого я боялась больше всего. – И какое за это полагается наказание?
Я пыталась вспомнить, что же это могло быть.
– Эмм… лишить меня оргазма?
– Верно. Думаю, даже четырех оргазмов. – От его одобрительного тона тело превратилось из твердого камня в слегка подвижный бетон. – Какие еще ошибки ты неоднократно совершала?
«Он, наверное, уже почти закончил», – предположила я. Я регулярно брилась, ведь посещала спортзал и бассейн.
– Хмм. Снимала про тебя видео?
– Да, – сказал Торн и, вытерев бритву одним из полотенец, принялся за мои самые чувствительные места. – И какое наказание?
«Разве он не угрожал мне чем-то в туалете бара?» – снова пыталась вспомнить я. Дыхание перехватило.
– Шлепать по киске, пока не получу оргазм? – выдохнула я, до последнего не представляя, что такое возможно.
– Оргазм, о котором я заставлю тебя умолять, – сказал он и вытер меня. Затем встал и сделал шаг назад, чтобы оценить свою работу. Его глаза тут же вспыхнули от вожделения, тогда как я почувствовала себя уязвимой и беззащитной.
– Послушай, я…
Он наклонился и провел языком по твердому клитору. Я издала звук, который никогда не смогу повторить. Меня словно пронзило током.
Торн встал, чтобы отнести миску, полотенца и бритву в ванную. Пока его не было, я еще раз попыталась вырвать руки, но не сдвинулась ни на дюйм. Наказания, о которых он говорил, были совершенно разными, и я не знала, какое из них он в итоге выбрал. Это было очень похоже на него – побрить меня, заставить думать об одном, а потом пойти в противоположном направлении.
Вернувшись, Торн встал рядом и в течение нескольких секунд просто пристально смотрел на меня.
Я старалась не шевелиться, но его взгляд и выражение покрытого шрамами лица возбудили меня до такой степени, что давалось мне это с большим трудом. Когда я осознала, что хочу большего, он вдруг освободил одну из моих лодыжек. Если это и было его наказанием, то все выглядело более чем хорошо: я могла довести дело до конца и после его ухода.
Торн отвязал вторую лодыжку.
В ожидании свободы я обхватила пальцами веревки на запястьях.
– Теперь я понимаю, – сказала я, пытаясь успокоить зверя внутри, – как тяжело без оргазма.
