- Внуков мне сделаешь, вот и отблагодаришь.
- Конечно-конечно... э-э... постараюсь.
- Да уж постарайся. Главное, не жри всякие стремные таблетки.
- Какие таблетки? - не понял Хорькофф, бросив на собеседника озадаченный взгляд.
- Любые! - коротко и четко объяснил тесть свою позицию в области самолечения и безрецептурного употребления продукции отечественной и зарубежной фармацевтической промышленности. - А также порошки, микстуру и прочую аптекарскую шнягу.
- А если вдруг...
- А если уж совсем прижмет, обращайся ко мне - у меня две клиники в столице, там доктора что надо. Отбирал не по степеням и званиям, а за талант и опыт. Такие зубры кого хошь из могилы вытащат и кого хошь туда сведут.
- А аспирин можно? - попробовал торговаться Хорькофф, доселе безгранично веривший во всемогущество всякого лекарства.
- Ничего нельзя! Смотри вон туда, Андрюха.
Тесть указал молодожену на маячащих за его спиной телохранителей и спросил:
- Видишь этих мамонтов?
Хорькофф кивнул. Тройку двухметровых верзил весом не меньше двухсот килограмм трудно было не заметить на фоне тщедушных гостей свадьбы.
- Все импотенты, - с затаенным злорадством сообщил тесть ошеломленному таким поворотом разговора зятю.
- Ух ты! - выдохнул Хорькофф. - А что с ними случилось-то?
- Жрали какую-то хрень для накачки мышцы и теперь им даже порнуху глядеть тошно.
Хорькофф с сочувствием посмотрел на телохранителей. А тесть наклонился к уху зятя и тихо, но сурово сказал:
- Коли, Андрюха, запишешься в импотенты, то пеняй на себя - не зять ты мне после такой подляны. А может, даже и вовсе не жилец. Усек?
Хорькофф нервно сглотнул, чтобы сдвинуть с места застывший от ужаса кадык, и энергично закивал, а потом еще и замахал руками, всем своим видом показывая, что никогда в жизни больше никакой аптечной дряни в рот не возьмет, не посоветовавшись перед этим с врачами тестя.
- Так что ты сделаешь, если тебе попытаются всучить какую-либо пилюлю? - требовательно спросил тесть у Хорькоффа.
- Выкину ее на помойку, Иван Адыгеич, - отрапортовал тот. - А сверху еще и говна какого-нибудь накидаю, чтобы бомжей спасти от отравы.
- А как поступишь с самими всучателями?
- Обругаю с головы до ног матом и вышвырну за порог!
- Обязательно вышвырни! Еще и ногами наподдай им по дороге!
- Так наподдам, что мало не покажется! - Хорькофф короткой пантомимой изобразил расправу над отравителями. - Они сами потом таблетками всю оставшуюся жизнь будут инвалидность лечить.
- Обещаешь?
В обращенном на зятя взоре Ивана Адыгеича было столько стужи, что у Хорькоффа заледенели кишки, а их содержимое активно запросилось наружу.
- К-к-клянусь! - дрожащим от страха голосом пообещал молодожен.
3
Я сидела на краю столешницы. Вполуха слушала рассказ Хорькоффа о его свадьбе. Болтала ногами. И думала о том, почему мы до сих с Толиком не поженились.
Вот в самом-то деле: ругаемся с ним как матерые супруги, излившие друг на друга не один литр желчи. А где свадебное платье, пьяные вопли "Горька-а-а-а!" с битьем посуды и поездка в Гоа на медовый месяц?
А одновременно с этими думами по извилинам моего беспокойного мозга невидимыми тенями скользили размышления о том, с чего бы это меня на матримониальные темы потянуло.
Видимо, так на меня близость смерти и прочие инфернально-покойницкие приключения, а также рассказы о чужих свадьбах повлияли. Еще мои британские коллеги доказали, что чем ближе человек и общество к гибели, тем сильнее резвится в них инстинкт продолжения рода...
Тем временем Хорькофф завершил повествование, и с его небритой щеки скатилась и глухо ударилась об столешницу здоровенная, щедрая мужская слеза - с вишню, не меньше. А после еще одна - такая же.
- Чо-та я совсем не улавливаю связи между женитьбой и стрясшейся с Вами бедой, господин Хорькофф, - я озадаченно почесала кончик носа. - Могу только порадоваться за Вас, Андрей Яковлевич. Широкой души человек - Ваш тесть. Не каждому так везет в жизни. Обычно так: либо невеста дура, либо страшна, как покоцанный эболой африканский афро-африканец, либо и красавица, и умница, но нищая, как бомж с Трех вокзалов, да еще и родители - голимая алкашня... Так в чем беда-то?
- Благодаря наставлениям Ивана Адыгеича я единственный нормальный человек в "ИNФЕRNО", - с явной неохотой выдавил из себя собеседник.
Тут у меня в мозгу начали сами собой склеиваться кусочки всей той невероятной чертовщины, которая маячила у меня перед носом еще со вхождения в офис "ИNФЕRNО". И я меня охватило предчувствие разгадки великой тайны - страшной настолько, что даже легендарный Шерлок Холмс испугался бы ее расследовать. А если бы даже ему и пришлось расследовать (например, по требованию английской королевы), то после легендарный сыщик обязательно зачистил бы всех свидетелей раскрытия этой тайны, начиная с доктора Ватсона, миссис Хадсон и собаки Баскервилей со всеми ее щенками.
- Единственный "нормальный"?! Или единственный живой? - я впилась взглядом в собеседника, подозревая, что сейчас вляпаюсь в самую страшную тайну XXI века.
Хорькофф стыдливо опустил глаза.
