- Ха, ха и еще раз ха, Леонтович! - зло ухмыльнулась Старикова. - Да уж, Вы "направили": студентов, алкоголиков и городских сумасшедших.
- Вот именно, ешкин кот! - вскинулся Леонтович. - А все почему?
- Работать не умеете! - припечатала Старикова оппонента.
- Оклады у нас маленькие, - объяснил Леонтович. - Профи не идут.
- Зато дебилы валят толпами, - заявила Старикова.
- И из дебилов можно сделать, ешкин кот, идеальных офисных работников, - высказал весьма сомнительное утверждения Леонтович. - Для этого, ешкин кот, разные штучки есть.
- Казимир Сигизмундович, я хочу, чтобы Вы как раз и занялись этим, - сказал Хорькофф. - Не сомневаюсь, скоро мы получим от Вас умелых сотрудников. Но прибавка зарплаты - только после того, как выйдем из кризиса.
- У меня, ешкин кот, есть предложение получше, - Леонтович окатил Старикову холодным взглядом. - Я уже приготовил план, как увеличить, ешкин кот, нашу производительность, не увеличивая штаты ни на одну, ешкин кот, единицу.
Все с ненавситью посмотрели на Леонтовича. В брошенных на него взглядах читалась одна единственная мысль: "Сейчас он нам под наши же аплодисменты впарит такую хрень, что мы потом еще сто раз пожалеем, что связались с этим аферистом. Но впарит нам все настолько хитро, что мы от всей души поблагодарим его за это дерьмо. Профессионал, едрена вошь".
- Леонтович, не морочьте нам тут голову! - распалилась Старикова. - Небось, опять какая-нибудь "корпоративная рыбалка"? Вам мало того, что два референта, обожравшись "Мартеля", тогда чуть в болоте не утонули?
- Не надо нагнетать обострения, Анна Рудольфовна! Давайте предлагать конструктив! - решил погасить в зародыше разгорающуюся склоку Хорькофф. - Казимир Сигизмундович, у Вас есть что-либо определенное?
- Определенней некуда, у меня даже документик на подпись уже заготовлен, - с гордостью сообщил Леонтович. Леонтович, наклонился к набитому бумагами толстому кожаному портфелю, стоящему на полу, и начал рыться в нем. - Препарат "Новая эра". Разработан, ешкин кот, в Китае еще аж при Мао Дзедуне для работников сельских коммун, чтобы, ешкин кот, повышать силу и выносливость. Правда, ешкин кот, сейчас он там запрещен.
- Почему? - поинтересовался Хорькофф.
После некоторой заминки, из-под столешницы раздался не совсем уверенный голос Леонтовича:
- У них и так, ешкин кот, сотни миллионов безработных. На кой ляд им те, кто пашет за троих? Тогда у них вообще, ешкин кот, население без работы останется.
- А если "Новая эра" не сможет наших сотрудников заставить лучше трудиться? - засомневался Хорькофф.
- Вот-вот, мы еще намучаемся с ними из-за этой чуши, помяните мое слово, - ухмыльнулась Старикова, злобно косясь на Леонтовича.
Чтобы скрыть свои сомнения, колебания и опасения от подчиненных, Хорькофф сделал вид, будто испытывает недостаток свежего воздуха. Шумно вздохнул. Ослабил галстук. Глянул на лежащий рядом пуль управления кондиционером, но не стал им пользоваться. Встал с кресла, подошел к окну и приоткрыл его.
В кабинете резко запахло дождем, а лицо Хорькоффа облизал, словно преданный пес, сырой и прохладный ветер. Вдруг с улицы донесся резкий вой сирены автомобиля скорой медицинской помощи.
Хорькофф выглянул из окна и посмотрел вниз. На улице у входа в расположенный напротив офиса "ИNФЕRNО" банк "ОБLОМИNГО" мигала синим маячком "скорая". А возле нее стояли две полицейские легковушки и фургон Следственного комитета.
Правоохранители с задумчивым видом ходили вокруг трупа - лежащего на боку усатого мужчины. Его белая рубашка была в пятнах крови - явно следов огнестрельных ранений, а на светло бежевых брюках сзади расплылось коричневато-рыжее пятно.
Из фургона вышла женщина в гражданском. Она подошла к трупу, сфотографировала его, потом, брезгливо поморщившись, ногой перевернула труп на спину и снова сфотографировала.
"Так это ж Армен Кацашвили! - узнал мертвеца Хорькофф. - Говорил ему, мол, верни дяде долг по-хорошему. Так нет же: "Меня дядя не тронет, родной человек, да". Вот тебе и "родной человек", вот тебе и "не тронет"... Интересно, а Иван Адыгеич, случись мне разорить "ИNФЕRNО", сильно огорчится?"
Один из полицейских что-то крикнул в сторону "скорой". Оттуда вышли, сутулясь и пошатываясь на ходу, два небритых санитара. Они уложили покойника на носилки и занесли его в "скорую". Через минуту та уже мчалась прочь с места преступления.
"Надо что-то срочно предпринять, иначе..." - Хорькофф проводил "скорую" тоскливым взглядом и почувствовал, как по спине пробежался холодок.
Пока Хорькофф наблюдал за мрачными событиями на улице, перепалка в его кабинете становилась все более ожесточенной. Старикова от избытка чувств даже подскочила к Леонтовичу и схватила его за лацканы пиджака:
- Побойся Бога, Леонтович! Ты же всех нас потравишь своей дрянью! Сначала сам ее год жри, а потом уже нас корми. И учти, если у меня расстройство живота случиться, то я тебя заставлю все мое говно сожрать!
