- Скорее, будет наоборот, - кипя от негодования, я встала, подошла к окну и стукнула кулаком по подоконнику. - У шефа такой нюх, что он мигом просечет все наши с Вами игры. Нет, договор-то он подпишет. Но при этом - занизит размер страховых выплат. Да еще добавит в стандартные пункты кучу взятого с потолка тухляка, чтобы при страховом случае уже не наша шарага была бы Вам должна, а Вы ей.
Я говорила одно, но думала совершенно о другом. О том, что, вероятнее всего, именно сейчас моя запыхавшаяся от сегодняшней беготни судьба остановилась у развилки и решает, в какую сторону податься. Или меня тут сломают обстоятельства, или научусь их ломать и больше не стану прогибаться под всяких Пал-Никодимычей и иже с ними. Пусть лучше они прогнутся под меня.
Мое внимание привлекла горгулья на карнизе. Мне вдруг показалось, будто она ободряюще подмигнула мне: мол, не тушуйся, девка, иди напролом!
Я зажмурилась и затрясла головой. Открыла глаза и увидела, что горгулья уже вернула себя прежний вид безжизненной лепнины.
И тут меня, словно током долбануло. Видимо, именно так и приходит к человеку озарение. Я вдруг поняла, как насолить шефу и одновременно с этим получить причитающееся мне вознаграждение за труды тяжкие и страдания ужасные.
"Этот глюк - знак свыше! - прокомментировал гаргульино амикошонство мой внутренний голос. - Ника, бери судьбу за жабры, пока она тебя не ухватила за задницу!"
- Гм, а знаете, Андрей Яковлевич, я, пожалуй, помогу Вам гораздо круче, чем предложила, - сказала я, развернувшись к Хорькоффу. - Что нам какой-то жалкий лимон?! Плевок по репутации, а не сумма! Даже порядочная трешка в Москве и та больше стоит.
Я подошла к Хорькоффу, пристально посмотрела ему в глаза и сказала:
- Давайте, пока не примчался мой начальник с нашим юристом, замутим более крутую бодягу.
- Задумали аферу? - деловито осведомился Хорькофф, давая понять, что готов на любую авантюру, лишь бы выпутаться из столь стремной ситуации.
- Не-а! Просто подумала, раз у меня в доверенности нет ограничения на сумму сделки, то почему бы не увеличить ее до предела.
- Но сюда, как я понимаю, движется Ваш начальник, который тут же дезавуирует Ваши полномочия.
- А если ему не удастся войти в "ИNФЕRNО", и мы заключим договор без этой козлиной морды?
- Но законность такой сделки...
- Не парьтесь! Ежели успеете сегодня проплатить свой страховой взнос через банк, то все станет тут же абсолютно законным.
- Даже не знаю. Порядочно ли это?
- И кто это говорит? Почтенный баден-вюртенбергский пастор? Святой отшельник с горы Мудадзян? Нет, это говорит доктор Франкенштейн наших дней - человек, превративший добрых и чистых сердцем сотрудников богоугодного заведения в слуг Тьмы и тварей из преисподней. Оставьте лицемерие ханжам и смело ввязывайтесь в самое величайшее приключение в Вашей жизни. Будет о чем после эмиграции в Лондон, рассказывать у камина внукам, чтоб те не забывали о далекой Родине даже в ночных кошмарах.
- Не надо издеваться над человеком, попавшим в западню.
- Так ведь я же Вас прямо сейчас из нее вытащу! - хлопнула я ладонью по столу, испытывая тысячу чувств одновременно, главными из которых были отчаянье, надежда и острый принцип вдохновенного авантюризма. - Только прикажите своим баранам не пускать сюда моих козлов. Иначе данным мне в ОВО "LАДИК" полномочиям - кранты!
- У охраны и без того четкий приказ - никого не пускать. Мы ввели своего рода карантин... Кстати, а Вы-то как ко мне просочились?
- Исключительно с Божьей помощью, - я взяла в руку папку и указала на крест на ней. - А еще и с поседевшим от переживаний сердцем и острым желанием ужраться в зюзю валерьянкой в компании незнакомого мужчины. Итак: по рукам?
- Вообще-то, я не верю в Деда Мороза.
- О-о-о-о, я не Дед Мороз. И даже не Снегурочка. И естественно, ушлые хорьки из ОВО "LАДИК" сдерут с наивной корпорации "ИNФЕRNО" определенное количество денежных знаков.
- Сколько?
- Два процента от страховки.
- Идет!
- Аукцион добрых дел мирового масштаба начался, господа! На торги выставляется лот самых мирных и послушных зомби! После оглашения первоначальной цены санитары оттаскивают рухнувших в обморок и долбанутых инфарктом.
Хорькофф преобразился, снова превратившись из рохли и нытика в гиганта мысли и наследного принца русской олигархии (вот ведь актер!). На его лице появилось хищное выражение, как у волка, уловившего среди степного разнотравья заячий запах.
- Итак, мадмуазель, какова цена вопроса?
Я не ответила не сразу. Высчитывая предел страховых выплат, я долго шагала по кабинету. С одной стороны, надо было помочь Хорькоффу и себе, а с другой, не разорить родную шарагу. У нас там ребята резкие. Могут ведь и не понять моего мстительного юмора.
От волнения я забыла о существовании калькулятора и подсчитывала сумму на пальцах. Из-за этого постоянно путалась в расчетах и не могла вычислить ничего конкретного. Оставалось одно - брать цифры с потолка.
- Ну раз пошла такая пьянка... - замялась я,- то пусть будет три...
Хорькофф презрительно фыркнул.
- ...Тринадцать миллионов! - на ходу сориентировалась я.
