Она не отвечала долго. Я даже забыл, что ждал ответа. Мою жизнь занимали работа и семья, и сидеть, размышляя о Софье, вздыхая, проверять почту – на это времени не было. Не буду скрытничать – я проверял почту часто, просматривал сообщения на нескольких страницах, думая, а вдруг пропустил письмо, но нет. Жизнь шла своим чередом. Я набрал новых клиентов, общался с ними в кафе, через интернет, и с каждым разом чувствовал себя увереннее, мудрее и… грустнее.
Со стороны казалось, что все легко, да и мне думалось, что ничего сложного нет в моей деятельности – должно быть, я и вправду любил свое дело.
Но грусть не отпускала. Ко мне приходили люди с примерно одинаковым набором проблем – как устроить карьеру и личную жизнь, как совместить эти две, казалось бы, несовместимых стези, особенно если есть или точно будет ребенок. Людей мало что занимало помимо этого, и мне становилось скучно от обыденности проблем, с которыми приходилось сталкиваться. Жизнь неимоверно сужалась, не оставляя ни тени юношеского задора и детской улыбки. Клиенты выглядели настолько серьезными, деловыми и жаждущими достигнуть выдающихся результатов, что становилось невольно смешно от однообразия масок, которые надевали столь уважаемые люди. Но я был таким же, как они, и подобно им стремился создать или уже создал свой маленький рай, тот самый, что нарисован как цель жизни в понимании традиционного уклада нашего общества, что навязывается всем с пеленок. Следя за чередой меняющихся людей, платящих мне деньги, и видя их однообразие, я не мог не думать о Софье, для которой вот это все давно уже превратилось в «любимый ад». И если мне в сорок лет все стало надоедать, то что говорить о ней – вот уж действительно проклятие.
Говорят, что мысли материальны, и периодические думы о Софье превратились в письмо от нее. К тому времени с последней весточки от нее прошел год.
