Его нужно было утешать, но делать это осторожно, потому что от слишком прямолинейных утешений он мрачнел еще больше, уходил в себя, на вопросы отвечал «да» или «нет» и в конце концов замолкал надолго. Марта томилась. Приставала.
Пекла пироги. Болтала – все для того, чтобы он сменил гнев на милость. Иногда ей удавалось его умаслить, и он быстро возвращался в состояние нормального человека. Иногда молчание затягивалось, и тогда Марта ненавидела его родителей.
Сзади возмущенно засигналили, и она поняла, что проспала зеленый светофор. Машина тронулась с места, ее обгоняли, возмущенные и негодующие лица проплывали с обеих сторон.
Опять за рулем баба! Спасенья никакого нет от баб на дороге! Научись водить сначала, а потом на шоссе выезжай!
– И что? – осторожно спросила Марта. – Ты… согласился выступать?
– Черт побери, – отчетливо выговорил никогда не ругавшийся Данилов, – нет, конечно.
– Данилов, не переживай, – быстро сказала она, – можно подумать, что это в первый раз.
Вся беда и была в том, что число раз не имело значения. Каждый новый раз было так же больно и обидно, как в первый.
– Не хочу говорить об этом. – Данилов перестал смотреть в окно, глянул на Марту и неожиданно потрепал ее по макушке. – Спасибо, что приехала.
– Пожалуйста. Ты уже решил, что станешь делать дальше? В смысле детективного расследования?
– Я должен выяснить, почему Веник мне наврал, а он был на самом деле, где были мои сотрудники и откуда взялся янтарь. Еще мне нужно съездить в больницу и поговорить с охранником.
– Если он жив.
– Да. Если он жив и может разговаривать. И они замолчали – на этот раз до самой Сретенки. Молчали каждый о своем. Марта даже позабыла включить свою любимое «Русское радио».
– Ну что, – спросила она, осторожно приткнув «Ниву» к сугробу, – поедем в ресторан? Или неохота?
– Пойдем лучше домой, – попросил Данилов, что-то чаю хочется горячего.
– Давай, – моментально согласилась Марта. Ей тоже хотелось чаю и не хотелось в ресторан.
– А Надежда Степановна? – спросил Данилов уже на лестнице. – Как она относится к тому, что ты у меня ночуешь?
– Никак. Она знает, что у нас с тобой… высокие отношения. А потом я же у тебя не каждый день ночую!
Очень жаль, почему-то подумал Данилов.
Может быть, если бы она ночевала у него каждый день, ему было бы не так страшно возвращаться. Делать этот последний шаг. Вставлять ключ в замок.
Покрываться унизительным потом.
С ней он ничего не боялся – никаких призраков в углах.
– Проходи. – Он распахнул двери в квартиру, в привычное тепло и домашний запах. – Замерзла?
Марта кивнула, стаскивая щегольские ботиночки.
Она любила хорошую обувь.
– Я тебе сейчас дам твои тапки.
«Ее» тапки он привез из Австрии, меховые, замшевые, со смешной вышивкой. Он полез в шкаф и еще рылся там, когда Марта вдруг спросила с ужасом:
– Что это такое?
Цепляясь головой за вещи, он вынырнул из шкафа.
– Где?
– Вон. На твоих ботинках.
Данилов посмотрел удивленно. Что там может быть на его ботинках, чего она так испугалась?
– Что?
Двумя пальцами за шнурок Марта подняла его ботинок. Он качался на шнурке прямо у Данилова перед носом.
На черном блестящем боку было нелепое голубое пятно.
– Откуда оно взялось, Данилов? – с ужасом спросила Марта. – Ты что, вчера наступил в краску?
Данилов взглянул на нее и взял у нее ботинок.
– Вчера пятна не было, – сказал он, – я точно знаю. Я чищу ботинки каждый день, и никакого пятна на них вчера не было.
– Тогда откуда оно взялось?!
– В доме Кольцова не было голубой краски, – сказал Данилов, рассматривая ботинок, – ничего не предполагалось красить в голубой цвет. Не было никакой голубой краски, кроме…
– Кроме надписи на стене, – закончила за него Марта. Он хмуро взглянул на нее. – Где ты мог наступить в голубую краску, Данилов? Сегодня?
– У Веника, – сказал он неохотно, – у него ремонт. Там наверняка есть какая-то краска. Может, и голубая есть.
– Значит, не зря он тебе соврал, Данилов, – тихо проговорила Марта, – значит, голубая краска тоже сходится.
Данилов аккуратно поставил ботинок рядом с другим и стремительно ушел в глубину квартиры, оставив Марту у порога. Хлопнула дверь, и больше ничего не было слышно.
В середине дня выяснилось, что Данилов оставил дома договоры. Эти договоры он взял с собой в пятницу, еще не подозревая о том, что ждет его в субботу. В понедельник нужно было срочно все подписать, и Данилов собирался посмотреть сам, не слишком доверяя Ире, которая их составляла. Составляя, она то и дело ныряла в объемистый справочник «Типовые договоры», и судорожно перелистывала его, и что-то выписывала на бумажку, как будто конспектировала.
За договорами Данилов отправил Сашу Корчагина. Саша некоторое время распространялся о том, что в городе «ужасная дорожная обстановка», идет снег и вообще не проехать, – ехать от офиса до Последнего переулка было ровно две минуты, и Данилов делал вид, что не слышит, – а потом все же уехал.
Позвонила Катерина Солнцева, жена Тимофея Ильича Кольцова, и сообщила свой новый мобильный номер.
