– Он погиб в тот самый день, когда сбили тебя.
Джеймс оторопело уставился на нее.
– Как? Не может быть! Когда началась операция, его еще не было на базе! Он не летал в тот день.
Диана вздохнула.
– Не летал. Мы пережили такой кошмар, Джеймс. По дороге в Апминстер его мотоцикл столкнулся с военным грузовиком. Около Сидкапа. У него не было ни единого шанса.
– Подожди-ка. – Джеймс нахмурился. – Да, кажется, я помню. Мы с Джоном уехали из Дауэр-Хауса сразу после свадьбы, так? В тот день под Дартфордом я попал в огромную пробку. Все стояли совершенно без движения. Наверное, как раз из-за Джона. Бедолага. Я многим ему обязан. В Крануэлле он спас мою шкуру, ты в курсе?
Он затянулся сигаретой и продолжил:
– Помню, приехав в Апминстер, я никак не мог понять, почему его до сих пор нет. Решил, что сломался мотоцикл или пробило колесо. Господи, бедный Джон. Я часто думал, удалось ли ему выжить в войне. Но погибнуть вот так, в дурацкой аварии…
Он проницательно посмотрел на нее.
– Боже, страшно представить, что вы пережили в тот день… Обе новости пришли одновременно?
– О вас? Да, почти. Сначала позвонили из полиции, сообщили о Джонни. Папе пришлось ехать на опознание. Для него это был кошмар. Не успел он вернуться, как явились из ВВС с новостью о тебе.
Он хотел было дотронуться до ее ладони, но Диана отдернула руку и укоризненно посмотрела на него.
– Джеймс, они не сомневались в твоей смерти. Даже тогда, до официального рапорта. Его я тоже читала. В нем говорится, что ты погиб. Два пилота из твоей эскадрильи сделали заявления. Подтвердили, что парашюта точно не было, зато они видели, как самолет взорвался, упав на землю.
Она посмотрела на него так, будто впервые с момента их встречи его как следует разглядела.
– Что ты делаешь здесь, Джеймс? Как тебе удалось выжить в той страшной катастрофе?
Он глубоко вздохнул.
– Ладно, Диана, я расскажу. С чего начать?
Ему было весело.
Отработал как надо.
Сбил троих всего за несколько минут.
Первого атаковал почти сразу. Немецкий истребитель взорвался от очереди Джеймса. Самолет мгновенно превратился в шар из пламени и черного дыма – внезапное пятно в синем, кристально чистом небе.
«Черт. Похоже, я попал ему в бензобак или полную боеприпасов авиапушку», – подумал он, резко накренившись, чтобы самому не уйти вниз.
Второе и третье попадания случились почти одновременно. Его машина и Ме-109 шли в лобовую атаку друг на друга. Он видел, как мигают и дымят небольшими хлопьями орудийные порты немца, скорость обоих самолетов приближалась к 600 милям.
Блестящие снаряды со свистом пролетали с обеих сторон, непостижимым образом не попадая в цель. Его собственные трассирующие пули проходили ровно под брюхом противника. Джеймс слегка изменил наклон и удовлетворенно крякнул, увидев, как очередью прошило вражеский носовой обтекатель.
Им вдруг овладело странное спокойствие. «Кому-то из нас скоро конец», – хладнокровно подумал он.
Большой палец упорно оставался на пламегасителе.
«Если честно, мне в любом случае плевать».
«Мессершмитт» сорвался первым, резко пошел верх, а затем штопором вниз и в сторону. Это был роковой удар: самолет столкнулся с другим немецким истребителем, который, вертикально пикируя, спешил на подмогу. Оба исчезли в гигантском огненном шаре.
«Боже. Несчастные ублюдки».
Он осмотрел небо. В зоне видимости не осталось ни своих, ни врагов. Впервые с начала полета у Джеймса появилась возможность сориентироваться. Он глянул вниз, на побережье.
«Ого!»
Во время боя его занесло далеко в глубь материка. На севере отливал голубым блеском пролив. Под крыльями плыли французские деревни, фермерские угодья.
«Ладно, хватит. Пора возвращаться домой».
Он толкнул ручку от себя, совершил разворот с пикированием в сторону моря. Если не лезть куда не следует и держаться ближе к земле, минут через двадцать он сядет в Апминстере. Он покосился на датчик топлива. Стрелка низко.
Или совершит аварийную посадку в Восточном Суссексе.
«Спитфайр» дернулся, как испуганная лошадь, и, сотрясаясь, пошел вбок. Джеймс резко оглянулся. С тыла, чуть выше и правее, атаковал Ме-109, мотаясь из стороны в сторону, как разъяренная оса.
«Чтоб тебя! Уже отстрелил бо́льшую часть хвостового стабилизатора. Самолет практически не годен к полету».
От этой мысли замерло сердце, тем временем мотор зацепило еще несколькими снарядами. «Мерлин» зашелся кашлем, запнулся и в последний раз отчаянно взревел. Раскуроченные поршни и куски металла летели во все стороны, из моторного отсека било оранжевое пламя.
Огонь перекинулся на кабину, завоняло топливом. Черный дым смешивался с маслом, брызгающим в лобовое стекло из какой-то пробоины, плексигласовый фонарь моментально заволокло. Джеймс был не в состоянии хоть что-то рассмотреть, летел вслепую.
«Поразительно, насколько быстро все произошло – четыре, пять секунд?» Самолет стал круто пикировать вниз. Привязные ремни врезались в плечи, голову прижало к верху фонаря.
«Боже, как ужасно умереть вот так, ничего не видя вокруг».
