– Бумаги, естественно. Новые документы. Встали они недешево, но в деньгах я, к счастью, недостатка не испытывал. Остановился в ночлежке для моряков у самого берега, и через восемь часов оттуда вышел новый я, с абсолютно новой легендой. Стал учителем английского из Португалии, обладающим поразительной способностью всегда выбирать самый неподходящий момент. Прибыл в Марсель из Лиссабона, как раз когда во Франции все пошло наперекосяк. На португальском здесь не говорит никто, поэтому можно с полной уверенностью нести ахинею. К тому же Португалия сохраняла нейтралитет, и это сильно упрощало мне жизнь. На самом деле война у меня получилась довольно интернациональная. Я всегда предпочитал нейтралитет, был португальцем, швейцарцем, шведом. По самым дорогим документам я стал американцем – разумеется, пока не случился Перл-Харбор. Все это было неожиданно и неприятно. Я имею в виду себя, не американцев. Именно за этот паспорт пришлось заплатить маленькое состояние, он должен был действовать как минимум пять лет. Затем США вдруг объявили войну Японии и Германии, и все мои траты пошли псу под хвост. Признаюсь, я даже немного обрадовался, когда янки сбросили бомбу на Хиросиму.
Диану вновь охватило ощущение нереальности происходящего. Он описывал жизнь, которую ей трудно было даже представить. Она вновь внимательно на него посмотрела. Великолепно пошитый светло-серый льняной костюм. Туфли скорее всего ручной работы. На запястье – изящные золотые часы. Довольно состоятельный человек, возможно, даже богач. Подобострастное отношение к нему гостиничного персонала бросалось в глаза.
Он заметил изучающий взгляд.
– Что такое? О чем ты думаешь?
– Честно говоря, Джеймс, даже не знаю, что со мной. Сперва наша беседа представляется самым что ни на есть обычным делом, но в следующий миг я будто схожу с ума. Пока мы обедали, у меня то голова кружилась от счастья быть с тобой снова, то охватывала жуткая злость, и я едва сдерживалась, чтобы не ударить тебя.
– У тебя есть полное право сердиться. Надеюсь, когда ты обдумаешь все, о чем я тебе рассказал, то поймешь меня и простишь. Но ты все же рада меня видеть, а, Диана?
– Я ведь только что об этом сказала. А ты? Что ты почувствовал? По-моему, ты довольно спокойно отнесся к нашей встрече.
Он вздохнул.
– Я ведь не считал тебя погибшей, так? Конечно, я удивился, но вряд ли испытал потрясение, подобное твоему.
Он неуверенно протянул руку и коснулся ее ладони. Она хотела отдернуть, но он лишь настойчивее сжал ее.
– Не надо, Диана. Не убирай, прошу. Позволь мне держать твою руку, пока я отвечаю на вопрос.
Она слегка расслабилась. Было удивительно приятно вновь ощущать его прикосновение.
– Хорошо… Продолжай.
– Правда в том, что я не могу на тебя насмотреться. Я не рассчитывал тебя увидеть, думал, что потерял навсегда… Видеть тебя, слышать твой голос… пусть и сердитый… Такое ощущение, что этих одиннадцати лет и вовсе не было.
Они долго смотрели друг на друга и молчали, затем Диана медленно высвободила руку.
– Прости. Все это слишком тяжело. – Она встала и посмотрела на часы. – Мне действительно пора.
– Конечно. – Он тоже поднялся. – Когда мы увидимся снова? Я говорил без умолку и не успел ни о чем тебя расспросить. Мне так много хочется узнать – о Стелле, о Дугале…
– О Дугласе.
– Да, конечно, о Дугласе… О том, почему вы переехали сюда, в Ниццу. Масса вопросов.
Диана задумалась.
– Не уверена, что нам следует встречаться.
Он остолбенел.
– Что? Ты шутишь! Нам обязательно нужно встретиться, Диана! У нас есть дочь, о которой я только что узнал. И я хочу ее увидеть. За одиннадцать лет столько всего случилось, и нам все это предстоит наверстать, а мы едва начали… У меня есть дом здесь, в Ницце. Я хочу тебе его показать. А еще я думаю, что когда-нибудь мне все-таки придется познакомиться с твоим мужем, как ты считаешь?
– О, нет-нет! – испугалась Диана. – Он придет в ужас. Даже не знаю, как обо всем ему рассказать.
Тыльной стороной ладони Джеймс осторожно коснулся ее лица. На этот раз она не отшатнулась.
– Хорошо, хорошо, я понимаю. Да, сегодня ты испытала жуткое потрясение. Знаю, тебе нужно время, чтобы привести в порядок мысли. Но мы обязаны встретиться. Послушай… – Он достал из внутреннего кармана записную книжку в кожаном переплете и вытянул из корешка золотую ручку. – Вот тебе мой телефон и адрес, – он записал что-то, вырвал страницу и вручил ее Диане. – Через день-два ты успокоишься, тогда и позвони. Если меня не будет, ответит Роберта. Просто оставь сообщение.
– Роберта – твоя жена?
Он откинул голову назад и расхохотался.
– Роберта – моя домработница. Ей шестьдесят девять лет, и она похожа на стог сена. – Джеймс перестал смеяться и посмотрел на нее. – Я не женат, Диана. Хотя… женат, если задуматься.
