И не так это отвратительно, как казалось поначалу. Сложно сделать только первый шаг, пересилить себя и попробовать это «чудное блюдо». Хотя, признаюсь честно, даже на мой скромный вкус, немного соли и какой-нибудь петрушки превратило бы этот «деликатес» в нечто и правда изысканное.
Стараясь не смотреть на то, как довольная Тростинка вгрызается своими зубами в мягкое и податливое брюшко, вырывая тонкие клочки нежной плоти, я брожу скучающим взглядом по окрестным болотам, меланхолично работая собственными челюстями и не замечая, как целая лягушачья конечность полностью скрывается в моей пасти, вязким комом проваливаясь в довольный и счастливый желудок. Вот и второй кусочек нежного, мягкого мяса оказывается в пасти. Слишком погрузившись в собственные ощущения, я и не замечаю, как тело само наклоняется к терзаемой тушке, попав носиком в щеку радостно дёрнувшей своими ушками Тростинки, что тут же отвечает прикосновением своего языка к моей нижней челюсти, оставляя, как я могу представить, кровавый развод на чешуйках. Впрочем, умыться я всегда успею, да и не сказала бы, что на болоте стоит думать о собственной чистоте. Вот ещё один пунктик образовался — всегда представляла драконов чистоплотными и не любящими грязь созданиями. А тут… Под слоем подсыхающей болотной жижи хотя бы видно, какого прекрасного цвета у меня чешуйки? Бррр, уже начинаю думать о своей внешности.
Вновь клыки вгрызаются в нежное мясо, на сей раз в мышцы, чуть ниже лягушачьей мордочки. А ведь подобной добычей не особо наешься. Три, пусть и здоровенные, но лягушки — слишком мало для нашего маленького семейства. Впрочем, думаю, мы всегда сможем поохотиться вновь.
Пережёвывая очередной кусок, я слегка приподнимаюсь на месте и вытягиваю шею, стараясь разглядеть какую-нибудь ещё добычу средь покачивающегося от лёгкого дуновения ветерка рогоза, или же в мутных водах топи.
Интересно, на сколь большое расстояние раскинулось это болото? Это ведь, судя по обильной растительности, всё-таки низинное болото. Вполне возможно, что отсюда может брать начало какая-нибудь река, или она же сюда и впадает, расходясь на множество обмельчавших потоков. А там может быть и рыбка. И относительно чистая вода. Однако, я не уверена, что смогу предпринять такое приключение одна. Да и бросать братьев и сестёр не хочется от слова «совсем». Может, со временем удастся их уговорить отправиться в небольшое приключение, выискивая местечко поприятнее, нежели эта трясина?
За такими мыслями я упускаю из внимания момент, когда от лягушки остались лишь «рожки». Даже ножки добросовестно схарчили, будто и не болотная квакуха это, а самая прекрасная молочная каша. Впрочем, что для ребёнка каша, то для драконёнка лягушка. Такой вот дурной каламбур. В моей ситуации ещё и не смешной каламбур. Хотя, поговаривают, что люди пытаются смеяться над тем, чего боятся. Но оставим эти унылые философские размышления в моей голове и вернёмся к реальности.
Вытянувшись на пухлой подушке из мха, я сладостно зеваю, заодно наблюдая за тем, как Железо и Тростинка, покончив с мясной трапезой, смещаются к кустику клюквы, обдирая последние красные ягодки. От живота по всему телу бежит волнами приятная теплота, отдающая желанием свернуться клубком, спрятаться под чьим-нибудь крылышком и сладостно подремать, покусывая во сне кончик собственного хвоста. И лежать так до самого вечера, наслаждаясь возможностью полениться и ничего не делать. На самом деле, это даже круто. Раз я стал драконом, то мне больше никто не будет мешать спать! Во всяком случае, когда я вырасту — смогу спать столько, сколько захочу. Чисто в теории ещё и как захочу. Хоть что-то положительное во всей этой абсурдной ситуации.
Продолжая раз за разом ловить пролетающих мимо мушек собственной пастью, я чувствую, как к моему боку прижимается что-то тёплое и негромко мурчащее. Короткий беглый взгляд — это Дремлик проползает под моё крылышко, делясь собственным тёплом и явно планируя полностью оправдать своё имя, погрузившись в сладостную дремоту после нашего плотного обеда. Осока же, в отличие от братца, не спешит. Сидит около Хранителя и осторожно облизывает свои коготки шершавым язычком, слизывая кровавые разводы с чешуек, затем лапкой оттирая остатки клюквы и лягушек со своей мордашки, умываясь точно взрослая сидящая на подоконнике кошка.
Может, и правда устроить себе тихий час? И для этого у нас вроде есть собственное трухлявое дерево, в котором мы можем все улечься в одну большую драконью кучку, наслаждаясь местным уютом и спокойствием.
