— Дурак, — недовольно буркнула я, и вместо того, чтобы вмазать ему со всей силы по морде, лишь тыкаю в его нос когтем. — Между прочим, пугать друзей нехорошо.
— Да ладно тебе, — бурчит дракончик, и его голос отдаёт еле слышимой хрипотцой, берущей своё начало глубоко в лёгких. Кстати, я обращаю внимание на его новый глаз, движущийся синхронно со старым, и с удивлением обнаруживаю в нём на фоне коричневого цвета чёрную полоску зрачка, который даже сужается, когда взгляд песчаного проскальзывает на догорающие угли. Совсем как живой, настоящий.
— Тебе ладно, а мне нет. Знаешь, тут не очень спокойно, — проворчала я, складывая перед собой свои крылья и оставляя кожаные мешочки около сохнущих свитков, накрывая их сверху своей сумкой, тем самым пряча их от чужих взглядов таким незамысловатым образом. — Ты как?
— Странно, — честно признаётся Каракурт, осторожно прикасаясь пальцем к своему новому глазу, чуть на него нажимая кончиком своего когтя, не оставляя даже следы на ровной, полупрозрачной поверхности. — Внутри всё горит и чешется, будто… хах, углей наелся.
— Как я посмотрю, дракомантия не смогла восстановить твоё чувство юмора, — не сдерживаю я толики ехидства, из–за чего Каракурт обиженно фыркает.
— Я описываю как есть. Мне хочется запихнуть лапы в горло и почесать его изнутри, а ещё иногда всё болезненно покалывает. И мне жарко. Я, кажется, понял, что значит это слово. Хорошо хоть, крыло уже прошло.
Я прикасаюсь тыльной стороной ладони к его лбу, но ожидаемо он был такой же горячий, как и всегда.
— Температура у тебя… ну, вроде нормальная, — выношу я вердикт, стараясь не обращать внимания на то, как песчаный постарался приластиться к моей лапе. — Глаз как?
— Ещё страннее, — усмехается дракончик, прикрывая свой правый глаз, оставляя смотреть лишь в сотворённый дракомантией. — Он видит всё слишком хорошо. Резкие границы, цвета, которые я до этого не замечал. Это сбивает с толку. При этом по краям виден тёмно-бежевый оттенок. И ещё я чувствую, как он поворачивается на своём месте. Это даже щекотно.
— Ну-ну. Всё тебе щекотно, — хмыкаю я, ловя морду песчаного двумя своими лапами за скулы. — Ещё раз вытворишь что-то подобное, я тебя лично убью после. Если ты выживешь. Понял меня?
— Между прочим, я хотел вас защитить… — Каракурт тут же и замолкает, когда я чуть надавливаю на его щёки и подтягиваю его морду ближе к себе.
— Ты сам в это веришь? Я вот нет, — фыркаю я, чем заставляю песчаного смущённо отвести взгляд в сторону. Или это он не из-за раскаянья… Стоп.
Я чувствую своими ладонями, как он вздрогнул. Как слегка потирается своей мордой о мои пальцы. Нет. Нет-нет-нет. Только не это! Уж лучше два злодея вселенского масштаба, да хоть три, только не эта абсолютно дурацкая сцена, которая в данных событиях ещё и полностью неуместна! Если он сейчас скажет то, о чём я думаю, всё произошедшее со мной за последнее время ещё больше будет похоже на дурацкую, плохо и безвкусно написанную книгу.
— Водомерка… мне кажется, что я тебя… — смущённо начинает говорить Каракурт, и я спешу его заткнуть, сжимая его челюсти своими лапами и направляя взгляд дракончика к себе.
— Я поняла. И я отказываюсь. Сразу же, — без всякого сожаления наношу я беспощадный удар по этому дракончику, решившему броситься в ещё одну самоубийственную битву. В его взгляде я замечаю вспышку боли и разочарования, сомнения в себе. Мне даже на секундочку становится жалко беднягу. — Понимаешь… Давай начнём с того, что то, что ты сейчас испытываешь, скорее всего своеобразная форма страсти, но никак не любовь. И вообще, я считаю, что любви не существует. Все эти «высокопарные» высказывания — чистейшей воды глупости, придуманные романтиками, думающих чем угодно, но не своей головой.
Уши песчаного опускаются, но он внимательно меня слушает, не решаясь меня прерывать.
— В общем, это чувство рано или поздно исчезнет, оставив после себя лишь злость и разочарование. Во-вторых, ты не находишь, что обстановка несколько, хмм… не подходит для таких признаний? Ну, тебя чуть не убили, мы, по сути, сидим под присмотром нового Мракокрада… Сплошная романтика, да? Ещё и в окружении сокрыльцев. Нет. — Постепенно я разжимаю свои лапы, и песчаный неуверенно кивает, соглашаясь с каждым моим доводом. Хорошо хоть, он не потерял голову от нахлынувших на него чувств. — В-третьих, вполне возможно, что твои чувства сейчас ко мне — это аффект от пережитого тобой.
— Я испытывал это к тебе уже несколько дней, — растерянно отвечает Каракурт, видимо решивший оправдать своё неестественное и спонтанное чувство.
