В любом случае последние три вопроса, заданные самой себе, больше всего походили на правду. Совсем не благородные посылы толкнули меня на это приключение, не желание спасти мир или борьба со злом. Лишь жажда насыщения своего существования необычными событиями; давящее изнутри желание оставить свой след в истории этого мира. След, который запомнят и будут воспевать в легендах спустя сотни лет. Если подумать, то многие даже не задаются вопросами о том, что останется после них, кроме кучки пепла и, быть может, нескольких потомков, дети которых уже и не будут ничего знать о тебе. А с учётом того, как продолжают свой род земляные драконы, бросая детёнышей на произвол судьбы, а детишки не особо интересуются судьбами своих родителей, — меня вполне могли забыть сразу же.
Пожалуй, именно это жжёт меня изнутри, подтолкнув к путешествию через всю Пиррию. И никак не благородные позывы защищать свою сестрицу, которую я бы могла просто призвать остаться со мной и не обращать внимания на сумасшедших дракончиков, или желание защитить этих дурачков от козней Предвестника. Ну что, защитила, Водомерка? Конечно же нет. И сама теперь ты в капкане. А всё почему? Из-за чего? Эгоизм? Чувство превосходства над окружающими, которое завязало тебе глаза? Готовность полностью отдаться собственному желанию? Или страх?..
Что я оставила после себя в прошлой жизни?
В моей голове вспыхивают смазанные образы гор с множеством светящихся пещер. Странные механические твари бредут по улицам, перенося на своих спинах разодетых в пёстрые шкуры воришек… Нет, оно было не так.
Вновь я ворочаюсь, похлопывая крылом по боку, чувствуя постепенно нарастающее изнутри беспокойство. Неужели я всё забыла?
Стоило мне только об этом подумать, как тут же картина в моей голове преображается. Всё ещё смазанная, будто расплывшаяся краска, но уже куда более привычная. Старые, требующие капитального ремонта дома стоят перед тянущимися к небесам горам из стали, камня и стекла. Сталкиваются две эпохи, с презрением смотря друг на друга: умирающее, разваливающееся прошлое и нечто новое, кричащее, вызывающее в душе трепет. Неодобрительные оханья старушек смешиваются с гремящей в ушах музыкой. Проржавевшая машина пытается обогнать несущийся навстречу следующей остановке автобус. Картина за картиной давят на меня, вспыхивают воспоминания, навсегда отпечатавшиеся где-то очень глубоко в моей памяти.
И во всех этих воспоминаниях нет моего следа. Я лишь существовала, подготавливая себя к тому, чтобы стать чем-то большим. Учёба, бесконечный поиск знаний, с одной единственной целью: найти нечто, что сохранит моё имя, мой отпечаток в истории лысых обезьянок с планеты Грязь.
Но каков результат? Моим мечтам и стремлениям так и не суждено было сбыться. После меня остался в лучшем случае развеянный по ветру пепел, а в худшем — гниющее в земле тело. Одежда, вещи, комната — никому не важно, чьи они были до этого. Научные статьи, которые, скорее всего, никто никогда и не прочитает, ввиду отсутствия в них искры. Слёзы родных и, быть может, особо близких друзей, которые продолжают двигаться в будущее и… Это всё. Всё, что осталось после меня.
Почему же я удивляюсь тому, что я ухватилась за возможность изменить свою судьбу в новой жизни? Разве не этого в тайне я ждала, не этого желала с самого своего вылупления? Предназначения, которое смогу исполнить лишь я. Но где оно — предназначение? Как понять, что надо сделать именно тебе, а что оставить на чужие плечи, побоявшись даже приблизиться? Где та тонкая грань, отделяющая предназначенное тебе и другим? Можно ли её почувствовать будучи неспособной видеть суть вещей, окружающих тебя? Полагаться лишь на свои доводы и предположения, которые могут быть в корне ошибочны и неверны. Нехватка информации, фактов, которые всегда будут преследовать меня, ведь невозможно знать всё — всегда найдётся что–то недоступное тебе, ускользающие от твоего взгляда по тем или иным причинам.
Медленно я заваливаюсь на спину и раскидываю в стороны крылья. Так мягко и просторно… Стоп, просторно? Пальцы крыльев сжимаются, хвост елозит по полу. Что-то не так. Лишь одно слово вспыхивает в моей голове, обращая градом мысленных осколков все мои размышления.
«Тростинка!» – паникующие бормочет память, и я тут же распахиваю глаза, переворачиваясь набок и оглядываясь по сторонам, вырываясь из своего осознанного сна. Или всё это время я уже не спала, обеспокоенная тем, что под моим крылом нет близкого мне дракончика?
В комнате темно. От догоревших дров остались лишь чёрные, уже остывшие угли. Сколько сейчас времени? У меня ведь нет даже возможности выглянуть в окно, чтобы поискать взглядом светило или звёзды. Полагаться приходится только на внутренние часы, подсказывающие, что сейчас очень раннее утро. Даже Циркон ещё не проснулся, вытянувшийся около Сайды и накрывший маленькую морскую своим крылом. А ведь он любит размять крылья с утречка. Даже во время путешествия вставал пораньше, чтобы пролететься по округе, пока все досыпают последний, самый сладкий час. Стоп, не об этом сейчас.
