— Нет, — качает мордой дракон, присаживаясь перед нами и по очереди смотря то на меня, то на Тростинку.
— Мастер пришёл ко мне во сне и сказал, что знает о моём даре, — неуверенно пробормотала Тростинка, зализывая мои чешуйки, видимо решив, что слишком сильно их сдавила своими клыками. — Сказал, что не хочет нам вредить и готов обучать меня.
— Да, — кивает ледяной дракон, указывая своими крыльями на заполненные свитками полки. Будто я знаю, что в этих свёртках. — Столь многое было забыто. Утеряно. Из-за одного обмана. И это можно восстановить…
Его взгляд останавливается на мне, и вновь ледяной вглядывается в мои глаза. Хм, почему же он столь пристально смотрит на меня, ещё и будто с давящей его изнутри печалью? Я первой разрываю нашу зрительную дуэль, опустив свой взгляд на рояль за его спиной. Неужели он знает обо мне куда больше, чем хотелось бы? Знает о том, что я не просто спала в своём яйце, и что было нечто до этого?
— Но позвольте ему для начала рассказать свою историю. Выслушайте этого дракона, перед тем как судить его. Он не просит понимания или сочувствия. Просто немного внимания. — Грустная улыбка мелькает на его морде. — Вам лучше прилечь.
«Нет, стоп. Ты же не будешь сейчас нам рассказывать историю всей своей жизни, а потом ещё и пересказывать её остальным драконятам?» — удивлённо моргаю я.
— Ведь это будет долгая история, — чуть наклоняется к нам ледяной, упёршись пальцами своими крыльями в пол перед собой.
«Ну да, естественно» — мелькает в моей голове раздражение.
— Может… стоит подождать остальных? — немного покашляв в лапу, всё-таки решаюсь поинтересоваться я. — Вам ведь придётся им всё повторять.
— Ничего страшного. Да и некоторые вещи поймёте лишь вы.
Вновь взгляд ледяного останавливается на мне, а затем он начинает свой рассказ:
— Это произошло за восемь веков до вылупления того, кого назовут Мракокрадом. В королевской кладке ледяных под спокойным взглядом матери проклюнулось трое дракончиков. Два юных принца и их сестра, которой суждено было в будущем стать новой королевой. Именно одним из этих детёнышей был этот дракон. Вдохнув последним, он не был слабым или сильным, но в его когтях было будущее, хоть он и не осознавал этого на тот момент. Вместе со старшим братом, неестественно тихим и обеспокоенным, вылупившимся всего на пару минут раньше, он смотрел на ледяной дворец и в глаза оценивающей их матери, — мастер прикрыл свои глаза, и на его морде мелькнула тёплая, даже показавшаяся мне весёлой ухмылка, — будто она ждала, что её драконята с первого же дня начнут говорить и покорно исполнять любой её указ. Детство дракончиков прошло в постоянной учёбе. Слова, постановка речи, счёт, движения — всё должно было быть идеально, чисто и прекрасно, как кристальный морской лёд. За каждую ошибку они получали недовольное шипение своей матери и разочарованные взгляды учителей. За каждый успех лишь мрачный смешок и новые, ещё более сложные задания. И только старший брат удостаивался скупой похвалы. Он был умнее. Талантливее. Своими познаниями он вызывал восхищения у слуг, переговаривающихся о вылупление дракончика, способного превзойти в своих знаниях и стремлениях к ним даже ночных. Его всегда ставили в пример этому дракону и его сестре. «Будьте как он», — говорила мать-королева, кивая на вытянувшегося около неё старшего дракончика. И они, младшие, старались во всём догнать своего брата, который, впрочем, не гордился своим превосходством. Нет, он не ставил себя выше них, не кидал в сторону младших раздражённые взгляды, он был… особенным? Странным. Он всегда готов был помочь, подсказать, направить. Подставить своё плечо в трудную минуту, лишь грустно улыбаясь недовольно рычащим старшим. Это не была зависимость от чужой помощи, как могло показаться стороннему, это была дружба, сплотившая трёх драконят в одну семью, готовую держаться вместе и вместе стремиться к новым высотам, пока наконец-то мы, все трое, не заняли свои места в первом круге. Первый, вторая и третий в списке дракончиков своего года. И сколь быстро всё изменилось, когда королева узнала о том, что оба принца вылупились с даром подчинять своему слову мир, что они оба проклюнулись дракомантами. Два яйца наделённых даром предков в одной кладке — нечто невиданное, никогда до этого не встречавшееся в истории ледяных.
На несколько мгновений Мастер умолкает, а я раздумываю над уже услышанным, пытаясь представить, что же он нам заготовил дальше. Какую трогательную и слезливую историю своей жизни попытается рассказать ледяной дракон, якобы пришедший к нам из далекого прошлого? И почему он так акцентирует наше внимание на своём брате? Я кошусь на рояль, стоящий за его спиной, сравнивая описанное Мастером с… собственной жизнью? Кажется, у меня рождается одна идея.
