Я открываю свои глаза, направляя свою морду на Мастера. В его ответном взгляде мне чудится немая просьба — понять его, следовать за ним. Будто он в любую минуту готов протянуть мне лапу и сказать, что хотел бы увидеть меня на своей стороне. Смею предположить, что это связано с природой моей прошлой жизни, представляющей для него определённый интерес. Кстати, выходит, что в моём роду есть ледяной дракон? Мастер ведь может видеть мир чужими глазами? Это ведь как-то связано с тем, что он приходит к драконам во снах. Или он способен нагрянуть в голову к любому? Может, он и мысли способен читать? Это было бы большой проблемой для меня, поскольку ограничивало бы сейчас спектр моих рассуждений.
Недовольно фырчащая Тростинка выскальзывает из-под моего крыла, уставившись пристально на Мастера. Видимо, она всё ещё надеется увидеть то, от чего я её спрятала… Мертвец, якобы с заключённой во что-то душой и разумом. Нет, мне нужно немного перевести дух в менее напряжённой обстановке. Мои мысли слишком путаются, а внимание переключается с одного вопроса на другой. Такая странная усталость, будто даже неестественная. Сосущее изнутри чувство пустоты.
Вздрогнув, я прислушиваюсь к себе, уже испугавшись за свою душу. Но нет, никакого холода или вскипающей ярости. Всё куда банальнее — страх, в первую очередь за родных, грызущий меня изнутри.
— Хмм, — отвлекает меня от самокопания Мастер, постукивая когтем по одной из пластин, прикрывающих его плечо. — Этот дракон догадывается о ваших сомнениях. Вы боитесь, что погода навредит вашим родным?
Нет, всё-таки, похоже, он читает мысли. Или просто очень хорошо знает земляных. Не зря же он нас так сильно «любит»? Даже изменил судьбу всего племени в прошлом.
— За вашу верность идее мира, за вашу готовность идти на свет, пусть вы и были ведомы во тьму вечной ночи коварством и обманом, этот дракон готов помочь вам. В ваших жилах течёт его кровь, кровь его сестры и матери, отца и множества поколений ледяных. — Взгляд голубых глаз соскальзывает на вздрогнувшую и испуганно пискнувшую Тростинку, сжимающуюся под взглядом ледяного. Я же его слушаю, навострив уши. — И пусть ваша кровь жидка, но этот дракон не может оставить своих потомков. Ваши сестра и братья будут укрыты от надвигающейся бури, защищены от холодов и прибудут на встречу с вами, услышав зов этого дракона. Ваша семья войдёт в новую эпоху блестящего на снежинках света и знаний…
— Аааа, — неуверенно тянет Тростинка, прервав готовящегося выдать новую бессмысленную и пафосную строку ледяного дракоманта. — А остальные?
— Остальные? — переспрашивает Мастер. — Ты имеешь ввиду своего отца? Может, мать? Или тех дракончиков, что прибыли с вами?
— Остальных драконов, — уже чуть смелее говорит Тростинка, встрепенувшись у меня под крылом и даже делая шаг навстречу скелету, сокрывшемуся под личиной ледяного дракона. — Живущих в Пиррии. Почему ты не защитишь их? Ты же можешь…
— Зачем? — наступает черёд удивляться Мастера. — Скажи этому дракону, тратила бы ты силы на тех, кто не имеет для тебя значения, кто не знаком тебе, о ком ты никогда не слышала?
Тростинка оборачивается ко мне, будто бы прося моей поддержки своим взглядом, но я… Я вот не знаю. В каком-то смысле я бы даже хвостом не повела в сторону незнакомого для меня дракона. Особенно если бы помощь с моей стороны требовала серьёзных сил, которые я могла бы потратить более рационально.
— Мы лечим и помогаем, — отвечает ледяному Тростинка, словно и мне заодно пытаясь напомнить о том, чем я занималась на родном болоте. Только вот то были не чужие драконы, а наше племя, от благополучия которого зависело и моё собственное счастье и достаток. Я осторожно протягиваю свою лапу к Тростинке, но та движением крыла оттолкнула её, делая ещё несколько шагов навстречу Мастеру. — Я бы помогла! Сделала всё возможное! Ведь это… это правильно!
— Это глупо, — покачивает мордой Мастер. — Тратить силы на тех, кто будет тебя ненавидеть, кто будет бороться за минувшее, считая его лучшим и правильным. Они не будут идти навстречу новому, они будут цепляться своими когтями за лоскуты прошлого. Можно давить на них, грозя забрать дары, спасающие от холода, но именно это в своей природе и неправильно.
— Нет! — возмущённо выкрикивает Тростинка, выпрямляясь на задних лапах и упираясь передними в край рояля, вжимая свои коготки в тёмную древесину. Мне даже показалось, что от этого сам Мастер дёрнулся, гневно шлёпнув своим хвостом по полу. — Помогать и защищать других — это правильно!
— Осторожнее с когтями. Это нежный инструмент, — обеспокоенно бормочет дракомант, слегка приподнимаясь навстречу моей сестрице. — Этому дракону жаль, но он не может спасти всех. Это бы породило новую эпоху крови, вражды и ненависти. Исказило бы саму идею благородных Кругов.
