— И дополнено, — тихо шепчет себе под нос Мастер, упёрший свои локти в клавиши и вновь глянувший на нас. — Этот дракон возвращается к своей речи. Осталось совсем немного, не беспокойтесь. На этом, Дар брата, Дар Забвения не был закончен. Он заточил этого дракона. Глубоко под вечными льдами была темница младшего принца, в которой он должен был существовать до конца всего сущего, способный лишь смотреть на мир глазами тех, в ком есть родственная кровь. Но был и второй дар, отданный королеве, забывшей о существовании одного из своих братьев. Дар Спасения, как назвал его старший, глазами которого в то время этот дракон смотрел на мир. И дар этот гласил, что если ледяному племени будет грозить полное уничтожение, оно будет спасено чудом, явившимся из вечных льдов. Честь и надежда, возложенная на плечи этого дракона. Пугающая и тяжёлая. Ведь этот дракон не винил своего брата в содеянном, не винил своё племя. Их обманули, обвели вокруг когтя, и они этого даже не понимали. Их вины в случившемся не было, и в час величайшей нужды этот дракон готов помочь тем, кто о нём забыл. На этом всё закончилось. Почти. Последнее, что помнит этот дракон перед долгим сном, это как его брат медленно поднимается всё выше и выше, с сожалением говоря себе под нос, что всё могло бы быть по-другому, что этот дракон поддался проклятью, позабыв о том, чему их учили. Он поднимался всё выше и выше, туда, где даже небесные не отваживались летать. Дорога старшего брата вела его туда, откуда когда-то он пришёл — к звёздам, загорающимся узором на темнеющем небе, одной из которых он и стал. «Око великого ледяного дракона» — красивая легенда для того, кто был слеп в своих суждениях. Этот дракон лишь надеется, что где-то там средь звёзд скитается по небу его прозревший брат…
Неужели эта история закончилась? Я смотрю на этого явно ненормального дракона, прикрывшего глаза, пытаясь структурировать всю сказанную им информацию. Стоп, но ведь, по его словам, выходит, что сейчас ледяному племени угрожало что-то смертельно опасное?
— Вот только последнем даре старшего брата была порождённая спешкой ошибка, — тяжело вздыхает дракомант. — В самой формулировке. Каждый раз, когда ледяному племени угрожала опасность или возникала вероятность гибели — оковы этого дракона слабели, постепенно теряя над ним власть. Событие за событием он покоился во льдах, чувствуя, как постепенно возвращаются к нему отнятые силы. И даже больше — в тишине и во мраке у него было достаточно времени, чтобы поразмышлять над природой дракомантии. Он видел падение Мракокрада его же глазами, ведь в ночном текла его кровь. Видел очередное предательство, задуманное коварными ночными, не желающими услышать голос несчастного полукровки. Снова ложь и страх непонимания. Он видел войны минувших тысячелетий, безумие и страх, сковывающие новых дракомантов. Каждое событие подтачивало оковы его тюрьмы, и к очередной войне в песчаном королевстве он смог пустить в мир идею своего образа. Сотканный из тумана дракон, скользящий под облаками и способный подарить надежду тем, кто был предан или обманут. Он спас морскую, которую её сородичи хотели растерзать за непохожесть. Он помог небесному дракону, не заметившему, как он прилетел в засаду другого племени. Он дал новую цель тому, кто также, как и этот дракон, сразился со смертью. Они стали первыми, выжидая последнего момента, перед тем как направиться на зов этого дракона. Пробуждение Мракокрада… Треснувшие цепи уже практически не держали этого дракона. Ему было больно знать, что его свобода стоит десятков жизней заживо гниющих сородичей, но он не мог в тот момент им помочь, не мог поделиться своим знанием и сохранить их от мести ослеплённого ложью полукровки. И затем, через несколько лет, цепи рассыпались. Свобода пришла к этому дракону, но он не понимал почему. Он знал, что лишь угроза родному племени может освободить его, но он не видел этой угрозы. Он искал по всей Пиррии, но нужно было искать за пределами. Другие земли, объятые кровавой расправой. Они копили силы, они знали об Пиррии. Он готовились нести смерть и уничтожение. Разрушить всё на своём пути, что так любил этот дракон. Они готовились принести своё осквернённое подобие порядка, где не достойные поднимаются к вершинам, а роль играет право рождения. Этот дракон не мог допустить этого. И он начал действовать, собирая силы и вырабатывая план.
— И при этом ты всё ещё хочешь подарить свой, кхм, «дар» своему племени? — на всякий случай решаю уточнить я.
— О, ты начала понимать? — улыбается ледяной дракон. — Конечно. Таким образом можно будет навсегда обезопасить Пиррию, ведь драконы, представляющие угрозу, не будут способны жить в таких условиях сами по себе.
«Угу, как и часть коренных племён», — с ужасом думаю я, не решаясь, впрочем, этого произносить. Не стоит лишний раз провоцировать этого дракона.
