Но нет, спустя пол минутки Фирн утягивает меня за рог наверх, давая сделать вдох. Ледяная заглядывает в мои глаза, выискивая в них что-то кроме непонимания, возмущения и лёгкого испуга. А затем, она снова опускает меня в воду, водя щекой по гладкому каменному дну. Не слишком сильно, без особого давления, не пытаясь мне причинить боль. Будто нашкодившего щенка, тыкающего носом в сделанную им же лужу. А что я сделала-то? Вот она снова вытягивает меня наружу.
— Отставить макать Водомерку! — постаравшись придать своему голосу максимальную злобу, громко выкрикиваю я, только сейчас окончательно проснувшись и расслышав чей-то тихий скулёж, доносящийся из угла пещеры.
Впрочем, похоже, мой скромный призыв к диалогу был неправильно понят. Громко зарычавшая ледяная на сей раз не просто опускает мою голову в воду, но буквально пинками и толчками вгоняет меня в прудик целиком. Нет, это возмутительно! Что она себе позволяет? Я буду жаловаться… Ну, хотя бы Циркону! Раз уж он знает, как успокоить эту мстительную задиру, решившую столь подлым образом отыграться за невинную вчерашнюю шутку. Или всё-таки не за неё?
Выпустив несколько пузырей своим носом, я выныриваю, тут же мотанием морды стряхивая излишки влаги со своих глаз. Да, кто-то тихонько скулит в уголке. Лучики бледно-синего света прорываются через тёмное полотно, будто обнимающее источник сияния. Две жёлтые звезды поднимаются на меня.
— Нельзя же так делать, — слышу я возмущение в голосе Звёздочки, полный обвинительных ноток.
А потом до меня наконец-то доходит. Я что, заехала хвостом по морде Сайды? Да, это определённо она негромко и обиженно поскуливает в темноте. Да и у кого ещё могут быть мокрые лапы? А ведь родные знают, что будить меня столь грубо не стоит. А те земляные, которые получали от меня по лапам хвостом, обычно не обращали на это внимание, слишком толстокожие для шлепков со стороны маленького дракончика… Но тут-то не взрослый грязе-крыл, а не очень крупная морская, которой я, похоже, заехала совсем не по грудной клетке или лапам.
— Я… — потупив свой взгляд, пытаюсь я подобрать слова. — Прости. Я не хотела. Это вышло случайно.
Не слишком искренне, если честно. Но зато чистой воды правда. Кто же мог подумать, что старые привычки не останутся на болоте, посреди не шибко умных сородичей? Осторожно я подаюсь из воды, косясь на хмурую, отсевшую в сторону Фирн.
— Просто не люблю, когда кто-то меня будит. Тем более так. Всех лупила, кто пытался… — Осторожно подбираюсь я к, судя по всему, сжавшейся за крылом Звёздочки морской. Вот только беда — не то чтобы я испытывала вину… Ну, нет, поступила-то я не хорошо, это да. Вот только это вышло случайно и не по моей воле. Ведь не по моей воле? Именно. И вообще, я просила меня не будить! Ночная могла бы и предупредить всех остальных.
Глаза Звёздочки прищуриваются в темноте, будто она вновь читает меня как открытую книгу, полную недовольства и негодования. Однако ночная молчит, пока я подхожу к ним. Осторожно я протягиваю лапу к чужому крылу, пальцами нащупывая гладкую мембрану, уже не слыша никаких всхлипов со стороны морской. Похоже, чуть успокоилась.
— Правда виновата. Постараюсь отучиться… Но и вы меня не будите так, хорошо? Лучше уж, если в следующий раз надо будет, отойдите на безопасное расстояние и кричите, — чуть улыбаюсь я, пытаясь перевести всё в не слишком удачную шутку. — А потом бегите. Поутру я злющая, как голодный крокодил. А знаешь, какие они злобные? Шипят на всех, так и норовят куснуть какого-нибудь зазевавшегося дракона за лапу. Я вот такая же. Только хуже. У меня крылья есть. От меня не убежишь.
Неуверенный смешок доносится из под крыла, а затем показывается мордочка драконицы, освященная полосами на её теле. Похоже, я и правда попала хвостом по клыкам.
— Надеюсь, я зуб тебе не выбила? — протягиваю я ладонь к показавшейся Сайде, но тут же её одёргивая. Нет, трепать её ободряюще за ушком не надо.
— Вроде нет… Да и уже почти не болит, — неуверенно мямлит она, слегка уменьшая силу свечения своих полос. — У тебя… сильный удар.
— Хох. Ты не представляешь, сколько у меня было практики, — негромко посмеиваюсь я в темноте, смещаясь к столику и полкам, на которых я вчера оставила свои пожитки, и начиная шарить по ним лапами, пока громко фыркнувшая ледяная направилась прочь из помещения, одарив меня очередным недовольным взглядом напоследок.
Кто-то ведь явно с “наказанием провинившегося” перестарался. Неужто и правда её гложет обида? А тут она получила маленькую возможность отыграться за собственную укушенную гордость, тут же этой возможностью и воспользовавшись.
