Наверное, это наивно, по-детски, в знак поддержки СВО, как началась, я побрился наголо, солдатскую причёску сделал. В конце марта пошёл в военкомат узнать, как пойти на СВО. У военных ничего ещё не было отработано. Однозначно требовались технари – ремонтники танков, БТР, БМП. И ещё водители – этих спецов брали с ходу. Я к ним не имел отношения. Предложили пойти добровольцем, дескать, на контракт надо проходить комиссию, долгая история. Добровольцу достаточно показать паспорт и назвать номер карты, на которую упадут деньги. Мне стало не по себе – по факту это не что иное, как соединения наёмников. Не официальная армия, а подразделения, воюющие сугубо за деньги. Статус добровольца не был определён, разработан. Воевать за деньги меня не устраивало.
Повторюсь, после первого похода в военкомат обнаружил в себе наличие страха – элементарно боюсь. Уже появились в соцсетях фотографии, видео с убитыми и ранеными, развороченная артой земля, стреляющие пушки и танки. Оказывается, одно дело абстрактно думать, «возьму автомат и вперёд за Родину», а другое – оказаться в шаге, когда всего-то надо взять авторучку, поставить подпись и ты уже не Андрюха, который сам себе хозяин, а солдат. После этого начал физически и морально готовиться. Убедил себя, у меня достойная жена, не останется одна с детьми, когда уйду, ей помогут родственники, а я иду за них воевать. И в октябре ушёл.
В детском садике на Камчатке, понятно, об этом не говорил, но постарался объяснить, откуда страхи берутся.
Дети мне спели «Солнечный круг».
Песня давнишняя: «Солнечный круг, небо вокруг, это рисунок мальчишки…», но я, оказывается, от начала до конца ни разу не слышал, а песня очень умная. Простая и умная. Говорю:
– Цените, дети, как вы живёте. На Донбассе из голубого солнечного неба бомбы летят. Солдатикам тяжело и детки за «ленточкой» растут на войне, их тоже убивают. Так не должно быть. Вы поёте «солнце – навек, небо – навек, так повелел человек», мы воюем против тех, кто против мирного неба, мирного солнца.
За «ленточкой» меня поражало первое время, в деревнях, расположенных от линии боевого соприкосновения километрах в пятидесяти, можно встретить картину: орудийные выстрелы, самолёты и вертолёты с грохотом проносятся над головами, а детишки с родителями преспокойненько гуляют, будто так и надо. Они знают, когда надо бояться, а когда можно играть в песочнице… Дети войны, родились на войне, растут на войне.
Спел деткам песню Юлии Чичериной «Пожалуйста». Скорее, речитативом рассказал.
Услышал песню первый раз в Крыму. Поехал в 2016-м с семьёй на крымское побережье. Чичерину в Крыму уважают, много раз была у них. Общался с местными жителями, расспрашивал о жизни, о времени, когда Крым проголосовал за Россию. Крымчане благодарили Путина – не допустил у них войну. Дорогого стоят слова благодарности твоему президенту от простых людей, не с трибуны, не со сцены, а вот так в частном разговоре. Крым тоже сыграл свою роль в моём решении пойти на войну. Бывают переломные моменты в жизни, когда надо встать, всё отбросить и пойти на помощь.
Ставил перед собой несколько задач, отправляясь на войну, одна из них – помочь мобилизованным. Понимал, как тяжело парням, кого с дивана сорвали. На некоторых страшно было смотреть. Дождь, снег, грязь, а он знать не знает, что такое полевые условия. На гражданке в походы не ходил, в палатке не спал, с топором обращаться толком не может. Поддерживал их по моральке, помогал приспособиться. Кто-то быстро адаптировался, будто всю жизнь в окопах, лопату, топор дай, блиндаж выроет, накроет. На таких армия держится. Свободно ориентируется на местности, карту читает. Процентов тридцать настоящих бойцов. Возраст неважен. Во взводе был парень из Екатеринбурга, позывной Дровосек. Совсем зелёный, девятнадцать лет, только-только срочку отслужил. На гражданке всего-то несколько месяцев в строительстве успел поработать. Узнал, что я промышленный альпинист, давай интересоваться, что и как.
– Зачем тебе? – спрашиваю.
– Лишняя специальность не помешает.
