Иван на всякий случай швырнул ещё одну в открытую входную дверь, подождал и поднялся на крыльцо. Перешагнул труп бандеровца (тот красноармейцам хорошо помог, заклинив собой дверь), сделал два шага внутрь хаты… Всё произошло мгновенно, память зафиксировала тишину до звона в ушах и тараканов, бегущих по глинобитному полу. Похоже, короткий бой стал громом среди ясного неба для их запечной райской жизни, посему, как только стрельба прекратилась, вылезли из укромных мест и пустились наутёк из опасной хаты.
Того бандеровца, как и тараканов, спасла от разрывов гранат печь. Иван услышал шорох за правым плечом и с разворота дал автоматную очередь. Бандит стрелял из пистолета, пуля пролетела по касательной, обожгла шею. Иван не промахнулся, очередь надёжно вошла в грудь противника. Отомстил за фельдшера. Это был главарь банды. Мордатый дядька, усатое лицо обезображено шрамом, он тянулся от уха к подбородку.
Три года с лишним воевал Иван на фронте, почти столько же пришлось ходить после войны под пулями. Но мирная жизнь, даже если под боком в лесах бандеровцы, она не фронтовая. В Богородчанах влюбился в Галю. Ему двадцать три, ей девятнадцать. Самое время вспыхнуть в сердце сладкому огню. Кому довелось хоть раз в жизни побывать в начале мая в Киеве, тот не даст соврать: украинские девушки – особый разговор. Утопающий в цвету красавец Киев – каштаны, сирень, белая акация, вишни да яблони с абрикосами – и необыкновенные девушки. На Западной Украине они едва ли не краше. Во всяком случае, есть эксперты, отдающие предпочтение девушкам Западной Украины. Мол, лесной да горный воздух оказывает неповторимое воздействие на формирование женского облика.
Как бы там ни было – влюбился Иван в Галю. Черноброва, голубоглаза, щёки – маков цвет. Если начинала смеяться – сердце у старшего лейтенанта улетало в поднебесную высоту. Песня «Несе Галя воду» будто с этой нашей пары списана.
Она – Галя, он по документам Иван, да по большому счёту – Иванко. Пусть в Сибири родился, да Левченко. Предки с Черниговщины. За лучшей долей приехали в Сибирь-матушку, там и осели. Увидел старший лейтенант Галю, и сорвалось сердце барвинком. Мать девушки работала в столовой воинской части, где служил Иван, Галя к ней пришла, а тут Иван. Так и познакомились. Никогда больше ни к кому не испытывал Иван такой нежности. Веселя девушку, строил рожицы, что умел делать мастерски. В заразительном смехе Галя запрокидывала голову… Густой румянец щёк, белая до невозможности кожа шеи, в косу убранные чёрные как смоль волосы и заливистый смех… От этой картины накрывала парня волна счастья, восторга. Всё сошлось той весной: запах цветущих садов, умытых дождём, запах девичьих волос и состояние влюблённости, не прекращающееся ни на секунду. Где бы ни был, что бы ни делал – перед внутренним взором Галя.
На войну Иван ушёл из Омской области. Родная Боголюбовка стояла среди лесостепи Марьяновского района. Почему ревностные радетели чистоты советской топонимики, выкорчёвывающие любое упоминание о Боге, не переименовали деревню в Ленино, Сталино или, на крайний случай, в Советское – трудно сказать. Даже в лютые атеистические годы оставалась она Боголюбовкой. Это к слову. Интереснее другой факт в нашем повествовании – на войну Иван сбежал. В самом что ни на есть прямом смысле. Приготовил тайком сидор, куда бросил кусок хлеба, шматок сала, и ускользнул из дома. В феврале 1941-го ему исполнилось семнадцать. В июне окончил школу, а тут война. С другом-одноклассником Гошей Самойленко подождали-подождали скорой победы, однако, чем больше слушали сводки «Информбюро», тем крепче становилась решимость идти на помощь нашим войскам, которые отдавали врагу город за городом.
Хоть и двигался фронт под натиском врага на восток, всё равно проходил очень далеко от Боголюбовки. Пешком не добежишь до линии огня. Железная дорога проходила через Марьяновку, это не так далеко от Боголюбовки, да время военное, не получится просто так сесть на поезд и поехать к местам боевых действий – кругом проверяющие, патруль. Друзья решили для начала добраться до Омска, это не крохотная станция Марьяновка, где всё на виду, может, в городе удастся проникнуть в состав, идущий на запад. Ожидания оправдались. Потолкались друзья в вокзальной неразберихе, глядь – группа детей лет по четырнадцать-шестнадцать готовится к посадке. Человек сорок, двое взрослых с ними. Иван с Гошей затесались среди подростков и проникли в вагон.
Забились наши герои на третьи полки и доехали до Свердловска, где угодили в руки серьёзных органов. Намётанный глаз милиционера засёк на перроне явно не местных парней и сдал в соответствующую службу. Там быстро добровольцев раскололи. Легенду они придумали не бог весть какую: едут домой, в город Клин, отстали от родителей. Врали неубедительно, но упрямо стояли на своём: документы у них украли, поэтому добираются, как получится.
