– Начиналась в Крыму, – с готовностью принялся рассказывать о ней, – поэтому не лукавил, объясняя родителям, что телефонный номер изменился по причине нахождения на учениях в Крыму. Позже, будучи уже за «ленточкой», продолжал утверждать, что по-прежнему дышу морским воздухом. Разговариваю с папой, вдруг ба-бах, взрыв, не рядом, но слышно. Это, говорю, учения. Поступаю, как сам учу молодых десантов – домашних беречь. Неделю назад был у родителей в Новосибирске и чуть не проговорился. Папа спросил: «На самом деле на войне атеистов не бывает?» Я уже рот раскрыл, поведать характерный случай из крайней командировки, да вовремя скомандовал себе: стоять! Чуть не начал рассказывать, как боец, только что назвавший себя атеистом, который ни в Бога, ни в попов не верит, под артой стал креститься и молиться. Тонкость в том, что я с бойцом в тот момент рядом стоял…
Ситуация, о которой батюшка не стал рассказывать отцу, выглядела следующим образом.
Приехал батюшка на позицию исповедовать, причащать воинов. По разному это происходит, порой из-за дефицита времени приходится проводить коллективную исповедь, сам называет грехи, воины на каждый хором произносят «каюсь». В тот раз исповедовал индивидуально в ускоренном темпе, надо было объехать несколько позиций. Прочитал молебен, причастил, ответил на вопросы. Причастились все за исключением одного. Среднего роста крепыш, лет двадцати пяти, угадывалась в нём давняя дружба со спортом, возможно, боксёр, нос чуть набок. Держался обособленно. Стоял в сторонке, посматривая на товарищей, собравшихся вокруг священника. Не шагнул к ним, когда батюшка начал кропить десантников святой водой.
– А ты, родной, почему не подходишь? – спросил отец Дионисий.
– Может, некрещёный, давай, покрестим тебя прямо сейчас. Потом причастим.
Реакция была в стиле вэдэвэшной категоричности:
– Я неверующий! В попов не верю! В церковь не верю! Ни в какого Бога не верю!
Выпалив это, десантник долгим взглядом посмотрел в лицо батюшке, закрепляя сказанное своим решительным видом.
– Родной, – сказал отец Дионисий, – ты постоянно под обстрелами, каждый день твоя жизнь реально на волоске. Это война, а мы все под Богом ходим.
– Ну и что! – стоял на своём воин. – Я атеист! Неверующий!
«Неверующий» произнёс акцентированно по слогам, мол, что вы ко мне со своим Богом вяжетесь, по-русски говорю о своём отношении к церкви.
– Настанет время, – сказал батюшка, – и ты придёшь к Богу.
На что десантник усмехнулся с видом, пустая трата времени этот разговор. И тут начался обстрел. Позиция представляла из себя потрёпанную артиллерией лесополосу, окоп, землянка. Похоже, враг с беспилотника засёк движение десантников, скученность бойцов. Арта обрушилась со всей серьёзностью. Снаряды летели один за другим. Свист, пыль, запах пороха, грохот. Разрывы спереди, сзади, по сторонам. Сыпались ветки с деревьев, летели комья земли. Все бросились к ближайшей землянке. Была она с хорошим перекрытием, но небольшая, два на два метра, а набилось человек десять. Каждый подумал: только бы не прилетело. Батюшка начал читать про себя 90-й псалом. По лицам парней было видно – тоже молятся. Земля содрогалась от взрывов. Казалось, враг всё, что было из ствольной артиллерии, нацелил на десантников. Слева от батюшки спиной к стене стоял боец с грязным пластырем на щеке, глаза закрыты, губы шевелятся. Исповедуясь, он покаялся, однажды заехал кулаком отцу в лицо, тот был пьяным… И тут кто-то сзади взял батюшку за локоть, он обернулся – это был боец, который не верил ни в попов, ни в Бога:
– Батюшка, давай помолимся вместе, – сказал решительно.
– Ты же атеист! – вырвалось у отца Дионисия.
– Жить хочу.
– Давай так, – сказал батюшка, – я буду молиться, а ты стой и крестись. Умеешь креститься?
– Нет.
– Как тебя зовут?
– Олег.
Батюшка показал, как накладывать на себя крестное знамение, и начал читать вслух «Отче наш». Выбрал молитву, которую боец мог знать или хотя бы на слуху была. Олег старательно крестился. Минут через десять обстрел резко окончился, стихло. Все выбрались из землянки.
– Слава Богу, пронесло! – весело сказал батюшка. – Божией помощи вам, де́санты, а мне дальше к вашим братьям, а то у вас тут сильно горячо.
Олег последним пожал руку отцу Дионисию, при этом в поклоне наклонил голову:
– Спасибо!
Батюшке Дионисию хотелось рассказать своему отцу про «атеизм» Олега, но ещё не время. Врать, что с другим иереем случилось, язык не повернулся, а рисовать картину, как стоял с бойцами плечо к плечу в землянке под артобстрелом, как молился, прося Господа Бога отвести беду. Конечно, западёт отцу в душу пример прозревшего бойца, который пять минут назад был атеистом, но и о сыне на волосок от смерти будет думать. Вспоминает батюшка этот случай обращения к Богу на встречах в разных аудиториях, они бывают и военные, и полицейские, и школьные, и студенческие, однажды рассказал в проповеди в своём храме, но родному отцу, тем более маме говорить о нём рано. Надо дождаться победы. Маму и после победы лучше не посвящать в ту историю под артой.
На прощанье спрашиваю отца Дионисия:
