— Да, я помню, здравствуйте, майор, — живо откликнулась она.
— Здравствуйте, мисс Колдуэлл. — Чувствуя на себе ее взгляд, он повернулся к двум другим офицерам — дивизионному артиллеристу, подполковнику Форсайту, которого он уже знал, и английскому полковнику Иврингэму с квадратным лицом кирпичного цвета и густыми, свисающими, как у моржа, седыми усами.
— Сэм находится здесь в отпуске по болезни, — пояснил Колдуэлл Иврингэму. — В полку он был у меня правой рукой.
— А где вас ранило? — поинтересовался Иврингэм.
— Под Мон-Нуаром, полковник.
— А-а, понятно. — Иврингэм состроил понимающую гримасу. — Выдающееся сражение.
— Для Дэмона по-настоящему выдающимся был арьергардный бой на ферме Бриньи, — вмешался подполковник Форсайт. — Этот бой запомнится ему навсегда.
— Да, да, разумеется, — согласился Иврингэм.
— О, да вы, оказывается, знаменитый герой! — воскликнула Томми Колдуэлл. В ее глазах появились озорные искорки, и Дэмон понял, что она намерена отплатить ему. — Вы человек, отмеченный многочисленными наградами. А почему вы не носите их, майор? Папа, — продолжала она, круто повернувшись к отцу, — почему майор Дэмон не носит все свои награды? Разве он не должен носить их?
— В самом деле, — поддержал ее Форсайт, — почему вы не носите их, Дэмон? Где еще, как не здесь, носить их?
Дэмон улыбнулся:
— Признаюсь, это моя оплошность, сэр.
— А я знаю почему, — продолжала, сверкая глазами, Томми, — он просто не хочет, чтобы вы все чувствовали себя неловко в его присутствии. Правда? Или, наверное, потому, что он становится застенчивым, когда надевает награды. Правда, вы чувствуете себя с ними застенчивым, майор?
— Послушай, Томми… — вмешался генерал Колдуэлл робким, почти мрачным тоном.
— А что, — отозвалась она, часто моргая глазами, — разве я сказала что-нибудь неправильно? Что-нибудь неуместное?
— Абсолютно ничего, — поспешил вмешаться Дэмон. — Дело в том, что награды просто очень тяжелы, чтобы носить их на себе, они сделаны из серебра и бронзы, и из-за них я теряю равновесие. Разве вы не находите их слишком тяжелыми?
— Во-первых, я не имею к ним никакого отношения, — заявила она. — А во-вторых, по-моему, награды это не что иное, как мишура для оловянных солдатиков.
— Послушай, Томми…
— Они так же нелепы, как седые парики, которые надевают английские судьи и адвокаты. Полнейшая нелепость.
Щеки полковника Иврингэма слегка вздрогнули, глаза гневно расширились.
— Гм, я должен сказать… — начал он ворчливо, но веселый смех Томми Колдуэлл заглушил его слова.
— Это элементарная самоподдержка. Что вы все станете делать, если вас лишить головных уборов и всякой блестящей мишуры? Вы же хорошо знаете, что раздаете эти побрякушки друг другу, как детям раздают сладости на каком-нибудь празднике…
— О, мы все собираем награды, мисс Колдуэлл, — вмешался Дэмон, улыбаясь. — Разве не так? Но мы делаем это всего-навсего из-за присущего нам простодушия. Мы представляем собой не более и не менее того, на что претендуем, вы можете запросто судить о нас по тому, что видите на наших плечах и чувствуете в наших сердцах. Разве можно быть еще более бесхитростным и простодушным? А вот с женщинами… — Пристально посмотрев на нее, Дэмон многозначительно улыбнулся. — С женщинами дело обстоит иначе. В них, пожалуй, не разобрался бы и сам Макиавелли. Вы, например, встречаетесь на прогулке с очаровательным созданием; на ней роскошное платье, сверкающие драгоценности, она интригующе намекает на замок родовитых предков, великолепные яхты, пышные приемы в посольствах на триста именитых персон… Но попробуйте угадать, кто она? Графиня или самая обычная искательница приключений? А может быть, и того хуже? Нет, мисс Колдуэлл, вы напрасно наговариваете на нас, бедных солдат, — закончил Дэмон, выразительно покачивая головой.
Томми смотрела на него с нескрываемым восхищением, в ее ясных, широко открытых глазах застыло удивление.
— М-да-а, — восторженно начал генерал Колдуэлл, не сводивший изумленного взгляда с Дэмона, — не могу не отдать тебе должное, Сэм, ты просто сражаешь наповал…
— О, вы, мужчины, всегда вот так, поддерживаете друг друга, — попыталась возразить Томми.
— Я бы не сказал, что Сэм нуждается в чьей-то поддержке, — заметил, нахмурив брови, Колдуэлл. Взглянув на часы, он неожиданно добавил: — Сэм, не в службу, а в дружбу… Томми должна выполнить несколько поручений в городе, не возьмешь ли ты на себя обязанность сопровождающего?
— Папа, майору Дэмону совсем не интересно сопровождать меня…
— А я уверен, что он не откажется. — Колдуэлл через голову дочери бросил многозначительный взгляд на Сэма. — Правда ведь, Сэм?
— С большим удовольствием, сэр.
— Ну, право же, папа…
— У полковника Иврингэма очень мало времени, а нам нужно многое обсудить. Знаете что, давайте все встретимся в баре «Голубой» в четверть третьего. Согласны?
— Отлично, сэр.
— Томми!
— Да, генерал? — отозвалась она по-военному, с нарочитой четкостью.
— Попытайся показать Сэму свои самые привлекательные качества. — Он лукаво посмотрел ей в глаза. — У тебя ведь они есть, ты знаешь…
