Несколько секунд Томми напряженно всматривалась в его лицо, затем ее губы медленно изогнулись в улыбке — печальнейшей из всех улыбок, когда-либо виденных Сэмом на женском лице.
— Хорошо, Сэм.
— Ты понимаешь? Действительно понимаешь?
— Да, понимаю.
Неожиданно Сэма охватил необыкновенный восторг; всего десять лет назад он пи за что не поверил бы, что будет таким счастливым и что его спутницей в жизни станет такая прекрасная женщина, как Томми.
— Знаешь, дорогая, за это время у меня накопилось два месяца отпуска, и я возьму его после окончания школы. Мы поедем туда, куда ты захочешь, — в горы, на море, на север или на юг. На какой захочешь срок и туда, где по-твоему лучше всего. Как это тебе нравится? Ты называешь место, мы собираемся и едем!
Томми едва не задохнулась от радостного смеха и горячо расцеловала его.
— Замечательно, Сэм! Если ты стойко выдерживаешь все это, я выдержу тоже!
— Договорились?
— Договорились, — рассеянно кивнула она. — Знаешь, Сэм, ты необыкновенный человек! Ты очень хороший, но боюсь, что и очень глупый!
Сэм прижался лицом к ее груди.
— Может быть, — пробормотал он, — может быть.
Накопленный отпуск Сэм получил летом 1929 года, и они отправились на север. он снял со своего «ля-саля» заднее сиденье, смастерил на его месте каркас и уложил на него два обрезанных тюфяка так, чтобы дети могли на них и поиграть и отдохнуть в долгие жаркие послеобеденные часы, прямо среди разбросанных игрушек, накрошенного печенья и снятых штанишек и рубашонок. Все походное имущество: небольшую палатку с откидным полотнищем, постельные принадлежности и кухонную утварь — он разместил под каркасом, инструменты сложил в закрепленные на подножках ящики, а запасные шины подвесил на радиаторе. Томми весело подшучивала над ним:
— Ты собираешься так, как будто нам предстоит пересечь пустыню Гоби.
Сэм отвечал ей улыбкой и продолжал настойчиво подстукивать, подгонять, пришивать и укладывать: поездка была символичной, а все символичное должно быть без сучка и задоринки.
Это была поездка открытий. Томми стала совершенно другим человеком: она смеялась, пела, рассказывала детям забавные истории, играла с ними. Они медленно продвигались по проторенным дорогам, Томми то и дело брала в руки «Путеводитель по центральной части Соединенных Штатов для автомобильных туристов», который дал им один разочаровавшийся в ней капитан по фамилии Велли, и громко читала: «В Траволе поворачивайте вправо. Железнодорожную линию не пересекайте. Отель „Грэндвью“ будет с левой стороны. Здесь поворачивайте вправо и следуйте параллельно телеграфной линии. Затем, не доезжая четыре и шесть десятых мили до кузницы Гермеса Периса, там, где стоит высокий вяз, поверните влево».
— Ну и написали, чудаки! — восклицала она сквозь безудержный смех. — А что, если этот вяз давно разбило молнией? Или этот Гермес Перис! Может быть, он давно уже продал свою кузницу. Вот уж действительно, не нашли ничего более постоянного! А имена! Вы только послушайте: «О состоянии моста спросите в фуражном магазине Вупингарнера, в центральной части города». Да мы никогда не найдем его, потому что он, наверное, уже отбывает заключение.
— А что значит «отбывать заключение»? — поинтересовался Донни. Он стал теперь очень впечатлительным и невероятно любознательным мальчиком.
— А это когда в соответствии с законом тебя арестовывают и бросают в каталажку.
Напевая песенки, они медленно продвигались по сосновым лесам и равнинам в северо-западном направлении. Ранним утром с зеленых лугов в небо взвивались жаворонки, а в лесу, неистово крутя белыми пушистыми хвостиками, пугливо шарахались в стороны олени. Когда они смотрели во время движения вперед, то казалось, что земля сначала как бы поднимается навстречу потускневшей фигурке индейца на крышке радиатора, а потом, как волна за волной, расходится от нее во все стороны. Иногда, двигаясь вперед, в сторону уходящего за горизонт солнца, или лежа на походном матрасике, когда Томми и дети уже спали глубоким сном, а звезды на безоблачном небе сверкали словно светящаяся пыль, Сэму приходила в голову забавная мысль, что Томми, дети и он — это единственная оставшаяся на планете семья, а он является их единственным неусыпным защитником.
Через некоторое время путь им преградила река Платт. Песчаные берега реки с припавшими к ним ивами и трехгранными тополями, местами красновато-коричневая, а местами синяя вода вызвали у Сэма приятные воспоминания, заставили его сердце забиться чаще…
