Домик садовника был построен в швейцарском стиле, с остроконечной высокой крышей и каменным очагом. Он был довольно скромным, но по сравнению с теми, в которых они прожили последние десять лет, он показался им просто роскошным. Перед верандой расположен небольшой цветник, кухня оборудована всем необходимым, а в аккуратно отделанном кафелем подвале находилась комната для игр с конем-качалкой, мишенью для стрельбы из лука и конструкцией из замысловатых, окрашенных в желтый и красный цвета стоек и перекладин для детских игр. Дети были в восторге от всего этого. Они разложили свои немногочисленные вещички и по очереди выкупались в просторной встроенной ванне, отделанной голубым кафелем. Потом Дэмоны направились в главное здание и сидели там на широкой террасе из каменных плит, потягивая пиво и наблюдая за серовато-голубой поверхностью озера, кажущейся такой далекой в вечерней летней дымке.
Это был еще один мир, такой же непривычный для них, как и Уолт-Уитмен, но непривычный по-другому. Здесь царила нервно-возбужденная атмосфера, все окружающее говорило об изобилии, богатстве, жажде удовольствий. В разговоре все были несдержанными, часто перебивали друг друга. Дэмон поинтересовался мнением собеседников о проекте пакта Бриана, а также о военно-морской конференции трех держав в Женеве, но, как ему показал ось, подобными вещами здесь никто не интересовался. Все были целиком поглощены состоянием рынка. Этот вопрос больше всего интересовал людей в Америке. Они небрежно говорили о предоставляемых брокерами ссудах, рыночных пулах, прибылях автомобильных промышленников, о восьмипроцентном доходе при сделках с десятипроцентной маржей. Дэмон почти ничего не понимал в этом. Они говорили о каких-то Брюсе Бартоне и Рэскобе; они долго и громко смеялись в связи с упоминанием о какой-то низкорослой пожилой уборщице из Тинека в штате Нью-Джерси, которая инвестировала всего по пятнадцать долларов в неделю, а получила кругленький миллиончик.
— Вам надо было бы обосноваться здесь, Сэм, — сказал ему Эдгар Даунинг, низенький пухлый человечек с рыжевато-золотистыми волосами; когда он говорил, его руки непрестанно совершали быстрые рубящие движения. — Вы упускаете очень многое.
— Не говоря уже о легких деньгах, — добавил мужчина по имени Хедли.
— Почему бы вам не взять отпуск месяцев на шесть да не посмотреть, что из этого выйдет?
— Боюсь, что это невозможно, мистер Даунинг.
— А в чем дело? Неужели они могут не отпустить вас?
— Это будет означать выход в отставку, — пояснила Томми. — А это что, катастрофа? — наивно поинтересовался Хедли, и все засмеялись.
Обед был роскошным: сервирован старинным серебром, с красным бургундским вином в изящных рюмках на высоких ножках, при мягком приятном свете свечей.
За обедом Даунинг громко восхищался полетом Линдберга.
— Какие же у него нервы! Какое бесстрашие и отвага… Такие люди позволяют нашей стране играть ведущую роль в мире. — Он возбужденно моргал глазами и был похож на человека, который рванулся вперед по велению импульса, а затем остановился и начал размышлять. — А почему, Сэм, вы не в авиации? Ей принадлежит все будущее.
— В этом вы, пожалуй, правы. Я, разумеется, предполагаю научиться летать, если представится такая возможность.
— А вы в каком роде войск, Дэмон? — поинтересовался мужчина по фамилии Никерсон. Во время войны он служил в полевой артиллерии и теперь у них нашлась общая тема: они поговорили несколько минут о сырых скучных деревушках в Аргоннах.
— Сэм имеет высшую награду, — сообщила гостям Мэрилин. — Орден Почета и несколько других.
— Правда?! — воскликнул Хедли. — За что вы получили орден Почета? Изобрели новую систему перепечатки в семи и даже восьми экземплярах?
Дэмон посмотрел на его лоснящееся круглое лицо, широкую насмешливую улыбку. — О нет, ничего похожего на этакое интеллектуальное, — тихо ответил он.
Улыбка с лица Хедли исчезла, очевидно, он понял, что зашел слишком далеко.
— Нет, правда? За что вы получили его?
— За бой у реки Марна.
— О, Сэм, похвались же ты хоть немного, — сказала Томми. Ее лицо разрумянилось от вина и от того, что в отпуске ей весело; на ней было платье небесной голубизны, которое она купила в Колумбусе перед тем, как выехать из Бенинга. Рядом с другими женщинами она выглядела стройной, молодой и жизнерадостной. — До чего же ты сдержанный! Он спас несколько своих солдат, захваченных немцами, — продолжала она, обращаясь к другим, — и один захватил ферму, в которой было два немецких пулемета; а потом отразил контратаку целой немецкой пехотной роты и удерживал ферму до тех пор, пока к ней не возвратился их полк.
Женщины воскликнули от изумления, а Хедли заметил:
— А вот про Йорка писали, что он захватил целый батальон немцев, так ведь?
— Часть, в которой служил Сэм, вела бой с первоклассным прусским полком, — гордо заявила Томми, сверкнув глазами, — а сержант Йорк совершил свой подвиг в бою против резервных войск.
Наступило короткое молчание. Дэмон улыбнулся и сказал:
— Во всяком случае, это было давно и далеко отсюда.
