Летние погожие дни бежали незаметно. Уикенды они проводили или устраивая пикники на берегу озера, или совершая морские прогулки на парусной шлюпке Даунингов. Однажды вечером Пегги постучала своей маленькой ладошкой по стене в гостиной домика садовника и спросила: «Это наш другой дом, правда, папа?» Сэм подхватил ее на руки и горячо расцеловал. Томми сняла от удовольствия, выглядела хорошо отдохнувшей. Это была настоящая летняя идиллия, безмятежно-счастливая, ничем не омрачаемая жизнь; Дэмон был доволен всем и испытывал радость, несмотря на трудную работу на складах. По воскресным дням они позволяли себе поваляться в постели дольше обычного, потом купались в озере, ловили рыбу, обедали в компании с несколькими приглашенными с фабрики супружескими парами. Никаких сигналов горнистов, никаких церемоний и парадов…
После того разговора в первый вечер Томми больше не касалась темы работы Сэма у Даунинга, но Сэм замечал, как она иногда испытующе смотрит на него. Дни бежали, настало время, когда осталось всего две недели отпуска, потом одна. С приходом осени воздух сделался прохладнее и прозрачнее, в нем закружились первые пожелтевшие листья с деревьев.
Однажды во второй половине дня Сэма пригласил к себе Даунинг. Сказав своему секретарю миссис Рэйни, чтобы их никто не беспокоил, Даунинг обратился к Сэму со следующими словами:
— Ваше будущее здесь, Сэм, теперь вы убедились в этом и сами. Буду откровенен с вами. Я не думал, что вам удастся что-нибудь сделать. Армия… Видите ли, вы знаете не хуже меня, что в армии большинство просто плывет по течению, благо «дядя Сэм» безотказно оплачивает счета. — Его короткие руки произвели обычные рубящие движения. — Вы совсем другой, обладаете иными качествами… Оставайтесь здесь, у нас, и я обещаю, через пару лет вы будете зарабатывать тысячу шестьсот пятьдесят долларов в месяц. Зачем вам армия? Такому, как вы, делать в ней нечего. Конечно, вы прошли славный путь в годы войны, но война кончилась, Сэм. Войны больше не будет, а если даже и начнется, мы не собираемся участвовать в ней, уверяю вас. Вы сможете проявить свои способности только здесь, в мире бизнеса…
После обеда, сидя на веранде и прислушиваясь к оглушительному треску кузнечиков, пока дети играли на лужайке, а Томми занималась чем-то на кухне, Сэм задумался над тем, что сказал ему Даунинг. Решиться сейчас на то или другое было труднее чем в девятнадцатом году. Он, разумеется, мог бы стать неплохим бизнесменом. Нет сомнений, что Томми, если он оставит армию будет чувствовать себя намного счастливее; у нее будет больше денег на приобретение необходимых для жизни хороших вещей которых им так недоставало в прошлом; со временем он сможет даже стать совершенно самостоятельным бизнесменом, хозяином своего дела, и им не будут командовать никакие таунсенды или бэтчелдеры…
Тем не менее… Мир бизнеса пугал Сэма. Он по-настоящему боялся этого мира. Не потому, что не смог бы проявить себя на этом поприще — сомнения в этом были в достаточной мере рассеяны — а потому, что он испытывал такой же страх перед этим миром, какой испытывает хороший моряк на беспечно и безответственно ведомом судне. Слишком уж необузданным и неуправляемым был этот мир, слишком алчным, слишком безрассудным. В мире, в котором можно столь беззаботно наращивать такие умопомрачительные капиталы, в котором чистильщики сапог могут сорвать огромный куш и стать миллионерами, ему, Сэму Дэмону, не место; он служить в таком мире не хочет. Это было бы унижением, потерей собственного достоинства; его любовь к осязаемым, конкретным и очевидным ценностям и материалам оказалась бы разрушенной. Фирма «Эри контейнер» производила ящики и коробки, которые были нужны, — это правда. Но в коммерческом мире доминировало не это; в нем доминировала ревущая фондовая биржа, этот кренящийся небоскреб брокеровских ссуд и десятипроцентных прибылей от кредитных капиталов. Это все равно что война, рассчитанная на непрерывное движение вперед и неизменные победы. А что произойдет при первой задержке или препятствии? При первом неожиданном сомнении? Это оказалось бы не чем иным, как сражением без возможности маневра, без резерва сил. Поражение было бы неотвратимым. А что в этом случае произойдет со всеми банками, фабриками и заводами?
По лужайке у кромки леса бежал Донни, неся Пегги на закорках. Он споткнулся и упал. Дети завозились, затем над высокой травой появились их головы. Пегги плакала, а Донни, заботливо наклонившись к ней, говорил:
— Извини меня, Пег. Я, честное слово, упал не нарочно… Я же говорю тебе, извини меня. Нельзя обижаться на человека, если он не нарочно…
Дэмон почесал большим пальцем подбородок. В его нежелании оставить армию большое значение имело и многое другое. Очень многое. Он сам пожелал провести свою жизнь среди солдат.
