- Высшие государственные интересы, -
оборвал Микола и поднес к его носу свой
здоровенный кулак. - Смотри мне.
7
Amsterdam они нашли довольно быстро. Он
оказался столицей государства Нидерланды.
- Так от него до Брюсселя рукой подвть, -
воскликнул один из членов правительства, водя
пальцем по карте Европы, которая висела в
кабинете президента, и на которую он самолично
нанес столицу независимого Европейского
государства Мочалки.
С остальными двумя словами оказалось
сложнее, вернее с последним.
Первое после всеобщей усиленной мозговой
атаки они расшифровали. Подавляющим
большинством голосов, при одном
воздержавшемся, было установленно, что второе
слово означает почта.
- Какая же это почта? - рассеянно повторял
Лаврентий Петрович, неотрывно барабаня
пальцами по крышке стола. - Слышь, Аркаша. Ты
у нас все - таки глава внешнеполитического
ведомства, должен знать.
- Пошлите меня в командировку, узнаю.
- Куда?
- Так хоть в Амстердам.
- На какие шиши, - внес протест министр
финансов, - на свои, пожалуйста, хоть сегодня
подпишу.
- Какие свои, какие свои, - разволновался
Аркаша. - Откуда у меня баксы, уж не с вашей ли
зарплаты?
- А кто нашим магазином в райцентре
заведует? Небось, уже давно тайный счет в
оффшорном банке открыл, - не унимался министр.
Он до сих пор считал несправедливым решение
президента поручить магазин Аркаше, а не ему,
министру финансов и не упускал малейшего повода
лягнуть последнего.
- Сколько на том счете? -
полюбопытствовал президент.
И вы туда же, Лаврентий Петрович! Подлая
это клевета, хоть завтра на меня КРУ насылайте.
- Пришлем, не переживай, - злорадно
подтвердил министр, - не дай бог недостачу
найдем. Тогда методом революционной
целесообразности, - он повертел пальцами вокруг
шеи и показал рукой на потолок, - никакой
пощады к расхитителям капиталистической
собственности.
До того, еще в колхозе, он служил
бухгалтером-счетоводом. Поскольку в последнее
время считать было особенно нечего, зарплату
перестали не только платить, но и даже начислять,
работой себя не утруждал и давно позабыл все,
чему его учили на курсах.
- Какая революционная, какая
целесообразность, - заскулил Аркаша,
почувствовав угрозу, - у нас рыночные отношения
и демократия, Хоть бы вы, Лаврентий Петрович,
сказали этому арифмометру.
Микола молча переводил взгляд с одного
спорщика на другого. В его глазах зажигались и
меркли красные огоньки. С каким удовольствием
он услышал бы сейчас команду: "Фас!" Все равно
на кого. В принципе, к Аркаше он относился лучше,
но для приказа хозяина это не имело никакого
значения. Впрочем, кто у нас любит бухгалтеров.
- Ладно, хлопцы, побазарили и хватит, -
Лаврентий Петрович обвел взглядом кабинет. - У
меня идея появилась. Моего бывшего подельника
по райкому, в смысле соратника, - поправился
он, - бросили почтой руководить, он наверняка
должен знать, что означает это слово. Вот так,
голуби мои, что бы вы без меня делали. Старые
связи - великая вещь.
Присутствующие дружно закивали.
Лаврентий Петрович вытащил из ящика стола
старый справочник телефонов районной АТС,
нашел нужный номер.
На том конце долго не брали трубку, наконец,
недовольный голос рявкнул:
- У провода.
- Ты, Михаил? - спросил Лаврентий.
- Ну, я. А ты кто?
- Не узнаешь?
Воцарилось долгое молчание.
- Райком помнишь?
- Лавруша, неужели ты?
- Вспомнил, как поживаешь?
- Твоими молитвами, - хохотнул
Михаил. - Твоими молитвами. Слушай, Лавруша,
у нас в городе какие-то глупые слухи ходят про
ваши Мочалки.
- Какие? - невинным голосом
поинтересовался Лаврентий.
- Что вы отделились от нас,
самостоятельными стали.
- Мы теперь независимое европейское
государство Мочалки и я, между прочим, его
президент. Расти надо, Миша.
- У тебя, что, крыша поехала? Может это
какой - то финт?
- Вижу, не врубился ты, Михаил, в текущий
момент.
- Почему? Очень даже врубился, - Михаил
вожделенно посмотрел на разлитый коньяк и
полураздетую грудастую телефонистку, которую он
пригласил в кабинет для деловой беседы. - Ты,
кстати, меня от важного, можно сказать,
государственного дела отрываешь, Говори, чего
звонишь.
- Письмо у нас международное есть, вместо
обратного адреса напечатаны два слова. Не можем в
них разобраться?
- А я причем. Отродясь никакого языка не
знал. Мне и в школьный аттестат тройку поставили
только потому, что мать с подарками ходила.
- Погоди, Михаил. Эти слова на конверте,
они как бы штемпелем оттиснуты, наверное,
стандартные какие-то слова. Ты же почтой
руководишь.
Ну и что. Я и банно-прачечным комбинатом
заведовал, так должен знать, кто какие
подштанники носит?
Ошарашенный железной логикой бывшего
подельника по партии Лавруша озадаченно молчал.
- Ладно, Лавруша, не переживай. Помогу я
тебе. У нас один старичок работает, все шельмец
знает. Иногда даже завидно становится. У тебя факс
есть?
- Чего?
- Темный ты, Лавруша. Как ты мне эти слова
передашь?
- Ну, - Лаврентий Петрович пожевал
губами, тупо глядя на конверт, - мой министр
иностранных дел их понашему прочитает.
- Ты мне еще на украинском языке их
скажи, - он снова хохотнул, глядя на две
полусферы, вываливающиеся из блузки. Хорошее
настроение его не покидало. - Ладно, давай
побыстрее. Ко мне как раз сотрудница зашла,
