очень, тебе скажу, человек эрудированный. Во всех
отношениях. - теперь он хихикнул. - Все при
ней, а опыт какой, ты представить себе не можешь.
Считай, что тебе повезло. Только давай быстрее,
уже взял ручку.
Аркаша взял телефон и медленно по буквам
процитировал слова.
Некоторое время из трубки доносилось тихое
потрескивание, видно ее прикрыли ладонью. Затем
она снова ожила.
- Ну и темные вы, Лавруша, в своей тьму
тараканьей Мочалке. Это даже я знаю. Понашему
они означают "Главпочтамт. До востребования".
Ладно, будь здоров, некогда мне.
В трубке щелкнуло. Лаврентий Петрович
обвел взглядом собравшихся.
- Главпочтамт. До востребования, -
наконец сказал он.
В кабинете повисло тягостное молчание.
Никто не рисковал высказаться первым.
- Да, - наконец выдохнул премьер-министр.
- Это все равно, что на деревню дедушке, -
поддержал его Аркаша.
Единственная фраза, которую он запомнил из
всей русской литературы да и то, только потому,
что учительница пол года пыталась заставить его
прочитать рассказ Чехова и все-таки добилась
своего. Вот была стерва.
- Какую деревню, какому дедушке? - с
хмурым подозрением уставился на него президент.
- Это я так, мысли вслух, Лаврентий
Петрович, - ответил Аркаша и скромно
добавил. - Литературное произведение вспомнил.
Члены правительства враждебно уставились
на Аркашу.
- Ты что, книжки читаешь?рявкнул Микола
и это прозвучало как прямое обвинение в
государственной измене.
Аркаша понял, что ляпнул лишнее. Как
относятся спецслужбы к тем, у кого длинный язык,
он знал.
- Так я же еще в школе, училка заставила,
такая стерва была, пол года не отставала, что мне
было делать, - заюлил он и столько покаяния
звучало в его голосе, что даже железное сердце
Миколы дрогнуло.
- Ладно, так бы и сказал.
- Может она в письме более подробный
адрес написала, - выдвинул свежую мысль
премьер-министр. Ранее он служил председателем
колхоза и за годы своего правления насобачился
подбрасывать начальству неожиданные идеи,
отводя тем самым их мысли от суровой колхозной
действительности.
Лаврентий Петрович повернул голову и
посмотрел на Аркашу. Тот вновь почувствовал себя
неуютно.
- Так ты выполняешь распоряжение
президента?
- Он не дал, - мысль о том, что его могут
сейчас начать бить повергла Аркашу в уныние.
- Я ему говорил, - подлил масло в огонь
Микола, - как вы всегда советовали, за яйца...
- Видишь, Аркаша, так надо работать.
Я не против, - по тону Лаврентия Петровича
он почувствовал, что грозу пронесло, - просто
хотел по демократически, цивилизованно, но
ошибся, признаю.
Просительно, тонким голосом добавил:
- Не ошибается тот, кто не работает.
Члены правительства на квинтэссенцию не
отреагировали.
- Демократия, Аркаша, - поучительно
начал Лаврентий Петрович, - это такая штука...он
остановился, мучительно соображая, как ему
обозвать эту самую демократию, - это такая
штука... Вот ты, Микола, когда в сортир ходишь?
- Когда приспичит, - радостно ответил
Микола.
- Так же и с демократией, - Лаврентий
Петрович ткнул в Аркашу указательным
пальцем, - когда президенту приспичит, тогда ты
о ней вспомнишь. Сейчас, хлопцы, быстро сгоняйте
к деду и чтобы через пол часа письмо лежало у
меня на столе.
Когда Лаврентий Петрович вынул из
тумбочки стола бутылку с яркой этикеткой
"Мочаловская особая. Экстра. Выработана на
основе передовых европейских технологий",
шагнувший к выходу Микола только замедлил шаг,
но когда он поставил рядом бутылку со скромной
этикеткой "Nemiroff", Миколины ноги сами
остановились.
- Потом, Микола, потом, - ласково сказал
ему президент. - Эта, - он положил руку на
мочаловскую, - останется.
- Можно я его подвешу и сюда прибегу,
пусть немного повисит, - сделал последнюю
попытку Микола. Очень уж хотелось побаловать
себя на халяву качественным напитком.
- Исполнять приказ президента, -
приподнялся сидевший до сих пор молча кум номер
один. Он знал ненасытную глотку Миколы, туда
сколко не вольешь, все мало.
Посланцы вернулись быстро, не прошло и
четверти часа. Бутылка Немировской была уже
оприходована. Аркаша протянул Лаврентию
Петровичу письмо.
- Ну?
- Нет там никакого адреса, - Аркаша пожал
плечами.
- Что делать будем? - спросил президент
размякших членов правительства.
- Та хай Аркаша забьет кабанчика и поедет у
той Копенгаген, - полусонным голосом
предложил министр финансов. Он был слабоват на
голову, обычно после первого стакана терял нить
разговора и впадал в вяло текущий маразм.
- Какого кабанчика? Я министр иностранных
дел, а не свинопас, - с достоинством ответил
Аркаша. - В Копенгаген могу поехать,
запросто, - добавил менее уверенно. - Баксы
давайте.
- Деда Терентия..., - начал Микола.
- Стоп, - оборвал его президент и зная
тяжелую руку начальника СБМ,
поинтересовался, - как Терентий Иванович себя
чувствует?
- Висит. - коротко ответил Микола.
- Ну, пусть повисит, - согласился
президент.
- Так его кабанчика можно и забить, -
премьер ткнул пальцем в министра финансов. Я
вчера бачив здоровый кабанчик по двору бегал, как
раз для доброго шашлыка.
- Чего это моего? У тебя самого два, -
обиделся бывший колхозный счетовод.
- Я премьер-министр, мне положено, - с
достоинством ответил глава кабинета. - У нас
частная собственность священна.
