Офис был в нескольких кварталах от нас. Макс и я вошли внутрь. В офисе почти никого не было. Только несколько забастовщиков сидели, дожидаясь инструкций. Девушка сказала нам, где можно найти Фитца и Джима. Покружив минут двадцать по улицам, мы обнаружили их в одной из пикетных линий. Вид у них был немного обескураженный.
Джимми сообщил:
– Мы выталкиваем их из зданий, но через минуту они снова оказываются внутри. Все выглядит очень скверно.
– Не волнуйся, Джим, – сказал я. – Ты не знаешь, откуда приходят эти штрейкбрехеры?
Джим покачал головой.
Фитц предположил:
– Возможно, от этого ублюдка, Бергоффа.
– Ладно, мы все выясним.
– И обязательно их остановим, – пообещал Макс.
– Мы проломим им головы, этим ублюдкам, – добавил Патси.
Мы вышли. Макс взглянул на меня.
– Как насчет того, чтобы присоединиться к департаменту полиции? – предложил я.
– Хм, как в добрые старые времена. Да, это хороший способ что-нибудь разузнать, – улыбнулся Макс. – Как ты думаешь, у нас еще остались наши блестяшки?
– Наверняка остались, – ответил я. – Этот клозет не вычищали уже много лет.
– Ладно, посмотрим, – сказал Макс.
Когда мы приехали к Толстяку Мо, Макс направился прямо в туалет. Он поднял мат для упражнений. Потом крикнул:
– Да, они здесь! Косой, подними доски и вытащи коробку с блестяшками.
– Как в старые добрые времена. В один день копы, в другой – налоговая полиция. Помнишь, я как-то спросил, кого мы будем представлять в следующий раз – инспекторов по делам несовершеннолетних?
Патси рассмеялся.
Косой перенес большую картонную коробку на стол. Он сказал:
– Может быть, переоденемся инспекторами по делам публичных домов?
Макс молча перевернул коробку и вывалил ее содержимое на стол. Он рассыпал по столу блестящие эмблемы и значки.
– Сегодня, – объявил он с пафосом, – мы превратимся в самых гнусных обитателей Нью-Йорка.
– Мы будем простыми копами? – спросил Патси.
– Макс, а ты не хочешь сделать меня капитаном? – вставил Косой.
– Начинать надо с низов, а потом, если ты этого заслужишь, я произведу тебя в капитаны, – возразил Макс.
Он взял три никелированные бляхи уличных патрульных. Выдал по одной каждому из нас. Себе взял сверкающую желтую металлическую бляху лейтенанта полиции. Положив ее в карман, он сказал грубым басом:
– Я лейтенант Бродерик и хочу, чтобы сегодня все мои люди стояли на ушах. Курс на Бродвей, патрульный Косой, – приказал он, забравшись рядом со мной на заднее сиденье машины.
– Поцелуй меня в зад, лейтенант, – отозвался Косой.
– Вот чего я требую от нью-йоркских полицейских – почета и уважения, – прокомментировал Макс.
Мы приехали на Бродвей. У входов в торговые и офисные здания стояли кучки людей. Пикетчики с большими плакатами ходили взад-вперед по тротуару. Очевидно, забастовка лифтеров расширялась, перекидываясь на весь обслуживающий персонал.
– Это то, что нам нужно, – сказал Макс. – Эй, Косой, притормози здесь.
Мы вышли на тротуар перед большим офисным зданием. Направляясь к дверям, мы прошли мимо пикетчиков. Они посмотрели на нас с удивлением. Потом закричали нам вслед:
– Подлые штрейкбрехеры!
Входя в лифт, я почему-то чувствовал себя виноватым.
Несмотря на забастовку, лифт был переполнен людьми. Им управлял маленький коренастый штрейкбрехер. Когда лифт достиг верхнего этажа, кроме нас и лифтера, в нем остались еще двое плечистых парней.
Лифтер подозрительно взглянул на нас и сказал:
– Верхний этаж, приехали.
Макс осведомился:
– А как насчет двух этих парней?
Один из плечистых ребят вызывающе спросил:
– А тебе-то что за дело, умник?
Макс достал свою бляху:
– Я лейтенант Бродерик, полиция Нью-Йорка. А вы кто, ребята?
Парень извинился:
– Простите, лейтенант, я должен был вас узнать. Мы из детективного агентства Теспуса.
Макс резко сказал:
– Предъявите ваши удостоверения.
Парни показали документы, удостоверявшие, что они являются сотрудниками агентства.
Макс внимательно их рассмотрел.
– Ладно, все в порядке, но имейте в виду, что насилие недопустимо ни при каких обстоятельствах. Вы меня поняли? – с преувеличенной суровостью спросил Макси.
– Да, лейтенант, – ответили они послушно.
– Хорошо. Поехали вниз, – приказал Макс лифтеру. – И поживее.
– Да, сэр, – поспешно ответил он.
Когда мы выходили из здания и садились в «кадди», пикетчики снова закричали нам:
– Подлые штрейкбрехеры!
Макс рассмеялся.
– Эй, Лапша, – сказал он, – слышишь, как орут твои скромные небиши?
Несколько человек крикнули:
– Чертовы ублюдки!
Я улыбнулся:
– Наверное, это какая-то новая порода.
В остальных кварталах творилось то же самое. Схема везде была одинакова – на лифтах работали штрейкбрехеры, а рядом стояли охранники из детективного агентства Теспуса.
Некоторое время мы сидели в машине возле тротуара, обдумывая, что нам делать дальше. Косой и Патси высказали пару предложений, которые мы отвергли без комментариев.
Чтобы чем-нибудь отвлечься, я стал смотреть на хорошо одетую девушку с красивой фигурой, которая, покачивая бедрами, шла по улице. Другие сделали то же самое.
Косой прокомментировал:
– Вот это фигурка, что за буфера.
– Бьюсь об заклад, она работает моделью, – сказал Патси.
