Толстяк снова разразился хохотом, как будто замечание Макса было самой остроумной шуткой, которую он когда-либо слышал.
Я насмешливо сказал:
– А вы большой весельчак, как я погляжу.
Я тут же пожалел об этих словах. Он смеялся минут пять. Чтобы остановить его буйное веселье, я спросил, нет ли у него чего-нибудь выпить.
Толстяк достал скотч и бутылку содовой. Он пил одну только содовую. А мы пили почти чистое виски.
Он посмотрел на нас с восхищением:
– Наверное, парни, у вас это зелье не залеживается.
Я сказал:
– Мы на нем выросли. В детстве нас отняли от груди и поили исключительно чистым двухсотпроцентным спиртом.
Новый приступ хохота. Он начал меня смертельно раздражать.
Я прошептал Максу:
– Если этот толстый ублюдок не угомонится, нам придется хоронить два трупа.
В дверь позвонили. На пороге стоял Косой, одетый в водительскую форму. Еще один комплект формы он привез для Патси. На комбинезоне было написано: «Чистка ковров». Косой насмешливо произнес, подражая деловому тону служащего:
– Сколько ковров, мадам?
– Хватит паясничать, – резко сказал Макс. – У нас работа.
С профессиональной ловкостью мы передвинули мебель, скатали ковер вместе с завернутым в него Натчи и завязали оба конца. Патси надел униформу. Вместе с Косым они потащили ковер, в котором лежал Натчи, вниз по лестнице к грузовику. Макс и я допили бутылку скотча.
Когда мы уже собрались уходить, толстяк Оскар спросил:
– А ковер вы мне вернете? Вещь дорогая, импортная, из Китая.
– Разумеется. Вычистим и вернем как новый, – ответил Макс. – Не беспокойтесь, настоящие чистильщики ковров доставят вам его в течение десяти дней.
Толстяк опять начал посмеиваться. Я поскорей ушел, пока у меня не лопнуло терпение и я не натворил чего-нибудь лишнего.
Мы поехали к похоронному бюро. Патси и Косой были уже там. Они готовили Натчи к погребению. Мы положили его в самый дешевый сосновый гроб, какой только нашли. Макс послал Косого к Питу, печатнику, на Томпсон-стрит за нужными бумагами. Макси позвонил на кладбище, чтобы подготовили могилу. Я связался с нашими профессиональными могильщиками. Через тридцать минут Натчи был уже на пути к своему последнему приюту.
– Быстрые у него похороны, – сказал Макс.
– Его похоронили гораздо лучше, чем он того заслуживал, – заметил Пат.
Я спросил Косого:
– На кого написано свидетельство о смерти? Для нашей внутренней отчетности.
– Я не могу выговорить эту фамилию, – ответил Косой. – Пит сказал, что это его шурин, и, заполняя форму, все время повторял: «Надеюсь, надеюсь».
– Тогда черт с ним, – сказал я. – Этого типа не стоит никуда записывать.
Не успели мы войти в свой офис, как к нам подошел Толстяк Мо с полным подносом выпивки и сообщением, что нам звонили из главного офиса.
– Они хотят, чтобы вы им сразу перезвонили. Они сказали, это важно.
Макси взял телефон. Как обычно, мы услышали только его невразумительные «да, да, да». Наконец он повесил трубку. Медленно вернулся к столу и сел с задумчивым видом, прожигаемый тремя парами глаз. Макс взял стакан, взболтал его и опрокинул одним глотком.
– Ничего важного, – сказал он. – В городе ничего особенного не происходит, по крайней мере в том, что касается нас. Единственное, что заслуживает упоминания, это тот чертов парень, Винсент Колл. Он получил от Синдиката свои пятьдесят штук и вернул им Француза в целости и сохранности.
– Не считая одного уха, – сказал я.
Макси улыбнулся:
– Не будем вдаваться в тонкости, Лапша. Как бы там ни было, мне сказали, что Безумный Мик снова на тропе войны и готовится похитить еще какую-нибудь важную персону. – Макси снова улыбнулся. – Наверное, парень вообразил, что, похищая крупных шишек, он нашел себе хороший бизнес. Пока он в выигрыше. В его активе пятьдесят штук баксов и пять мелких убийств.
– Может быть, и нам стоит ввязаться в игру, Макс, – спросил я, – и заполучить этого Винсента?
Макси ответил:
– Нет. В офисе сказали, что за ним охотятся уже пятьсот торпед[12]. Мы им не нужны. Кроме того, они наладили связь с Коротышкой, правой рукой Винсента. Коротышка спрашивает, может ли он рассчитывать на награду от Голландца. Офис ответил, что сезон открыт для всех. Каждый может принять участие в состязании, так что, я думаю, это дело одного-двух дней. Коротышка ближе всех к цели. Скорее всего, он и получит приз.
Патси выглядел разочарованным.
– Значит, для нас ничего нет?
Макси покачал головой:
– Нам сказано сидеть на месте. Но это тоже неплохо. Сегодня я жду того парня, Джона.
– А зачем он придет? Хочет выкупить камни обратно, чтобы предъявить их страховой компании?
– М-да, – отозвался Макси. – Ты мне кое о чем напомнил. – Он повернулся к Косому. – Привези сюда камни из сейфа Эдди. – Макс бросил ему ключи.
Косой с ворчаньем вышел. Он вернулся минут через сорок и протянул Максу мешочек с бриллиантами. Макс молча положил его в карман. Потом он отодвинул кресло, положил ноги на стол, надвинул на глаза шляпу и погрузился в сон. Патси и Косой, точно в каком-то водевиле, последовали его примеру.
