Дело в том, что в массовом представлении московская земля сродни этакому куску золота – она просто по определению не может стоить мало. Где бы она ни располагалась. Это ж Москва! Но на самом деле это далеко не всегда так… Участок земли, подставленный банку (это не я, а Зема так определил), оказался в районе Карамышевской излучины, на острове, образованной изгибом Москвы-реки и прокопанным каналом Карамышевского спрямления. А это место и в двадцать первом веке довольно долго оставалось жуткой дырой – первые два десятилетия нового века на этом острове в основном рос лес и располагались какие-то базы, склады, заросшие дачные участки и… деревня. Да-да, самая натуральная деревня с избами-пятистенками из потемневших от времени бревен, теплицами из пленки и неасфальтироваными улицами, после любого дождя превращавшимися в непролазную грязь. Точь-в-точь как многие представляют какую-нибудь глухую тверскую или новгородскую глубинку… Что уж говорить о нынешних временах, когда в Москве не были еще полностью поделены даже самые вкусные участки! Так что этот кусок земли повис на банке тяжелой гирей. И Зема, приняв слегка на грудь, нам на это пожаловался. Нам всем, потому что произошло это на посиделках, на которые я собрал всех из нашей старой команды «колотящих по газетам», кто смог приехать.
– Так что, мужики, всем правлением сейчас голову ломаем, как от этой подставы избавиться, – уныло закончил наш «банкир».
– Что, совсем все плохо? – уточнил я.
– В том-то и дело. – Зема вздохнул: – Коммуникаций нет, а делать – дорого. Это ж остров! Если подключаться к городской сети – что воду, что канализацию придется под руслами прокладывать, плюс дополнительные насосы. С логистикой тоже все глухо – заезд/выезд довольно геморройный. Вроде и от центра недалеко, а по выезде тут же упираешься в вечную пробку на Народном ополчении и далее, на Хорошевке. В область – тоже свой геморрой. Плюс проблемы с почвенными водами. Там прямо посреди участка болото! Само место – так же совсем не Золотая миля и не Рублевка. Хрен кто захочет там жить. Проходимость – тоже ни о чем. То есть и коммерческую недвигу не поставить… мы уже кому только не предлагали из застройщиков – никто не берет!
Я задумался. Вроде вот только с Аленкой говорили о покупке земли и постройке дома – и тут на тебе… Шанс? Однозначно! Нет, понятно, что проблем тут куча. То же болото, скажем. Но-о-о… люди вполне себе строят не то что дома, а целые кварталы на болоте, на горном склоне, да даже на насыпных островах посреди моря – так что точно ничего нерешаемого! Тем более что, насколько я помню, в конце двадцатых этот остров начал активно застраиваться довольно фешенебельными кварталами, которые имели даже собственные набережные и яхт-клубы. Ну после того, как через него проложили ТТК, чем решили все логистические проблемы… Да, пусть сейчас это обойдется дорого, но зато есть шанс заполучить настоящую усадьбу в центре Москвы, причем с парком, причалом, пляжем и другими сопутствующими атрибутами. Я повернулся к Аленке и подмигнул, но она сразу не поняла мою идею и несколько мгновений недоуменно пялилась на меня. Однако затем в ее глазах мелькнуло понимание, и она просияла. Я же самодовольно кивнул, а затем снова развернулся к Земе:
– Слушай, а на эту землю можно посмотреть?
– Что? – Зема отвлекся от разговора с Козей, которому уже растолковывал какие-то нюансы кредитования. – О чем ты?
– Ну на эту землю вашу, которую вы не знаете куда девать, когда посмотреть можно?
– На землю? – снова не понял Зема. Он, судя по всему, и думать уже забыл о какой-то земле. И вообще, похоже, рассказал он о ней в качестве примера нелегкой доли банкира. Ну помните, как управдом Бунша в «Иван Васильевич меняет профессию» рассказывал о том, как «нам, царям, за вредность надо молоко давать!» – вот и здесь так же… А тут я со своим вопросом.
– Ну да.
– Да… можно. Прям в понедельник и можно! А тебе зачем?
Я хмыкнул:
– Ну я ж миллиардер. Должны же у меня быть свои причуды.
– А-а-а… – Зема тут же оживился. Даже глаз засверкал. Похоже, наш банкир решил на мне подзаработать. Но я продолжил:
– Например, дом хочу построить. Для себя и семьи. Необычный. А также поселок вокруг, в котором бы жили приятные мне люди. Те, кому можно доверять и с кем приятно общаться, – и я обвел рукой всех присутствующих. – А то сам знаешь, какое сейчас время – вроде у людей охрана через одного, а все равно, как газету откроешь: этого – взорвали, того – расстреляли, третьего похитили, вывезли в лес и заставили переписать все имущество, а у четвертого детей украли… Так что лучше среди своих жить. Спокойнее.
Народ затих и переглянулся. А Зема так вообще замер.
– Так ты что, Ром, возвращаться собрался?
– А я никогда и не думал никуда насовсем уезжать, – усмехнулся я. – Сами ж знаете, из-за чего я вообще уехал… Ну а сейчас вроде подутихло все. Так что пора домой.
