Народ ошеломленно переглянулся. Настоящий голливудский продюсер и, что считалось совсем уж заоблачным, настоящий долларовый даже не миллионер, а миллиардер собирается вернуться из благословенной Америки в… Но тут отмер Зема:
– Оп-па, а это ты интересно придумал! Хотя вложиться там придется, да… А на сколько домовладений ты поселок думаешь делать? И можно кого со стороны туда пригласить?
– Нет, – я мотнул головой. – Туда – только своих. Если кто хочет со стороны – то сначала он должен стать своим. Иначе весь смысл идеи теряется.
– Понятненько… – задумчиво произнес Зема.
– Ну так что – мы можем на твою помощь рассчитывать?
Зема хмыкнул, а потом расплылся в улыбке:
– Ну конечно – я ж свой!
Так что к моменту вылета в Нидерланды у меня на руках были уже не только все документы, но и полный топографический план участка.
Нужный нам человек жил в Роттердаме. Так что лететь пришлось через Амстердам. Но особых проблем нам это не доставило, потому что в Амстердаме нас встретила Эллен… Ну так и на нужного человека нас вывела именно она. После того как я ей озвучил свои идеи.
– Да уж, ты, Роман, – настоящая творческая личность, – заявила фон Уинверт, выслушав все мои хотелки. – Тогда тебе нужен именно ван Эгераат. Эрик терпеть не может придерживаться правил!
Беседа с архитектором прошла вполне себе плодотворно. Выслушав мои идеи, он задумчиво покивал и констатировал:
– Хм… получается очень интересный проект. А у кого из специалистов по урбанистике вы консультировались?
– Ни у кого. – Я улыбнулся: – Просто я помечтал о месте, в котором хотел бы жить. Ну и вот…
Во взгляде архитектора появилось уважение.
– Общее количество домовладений какое планируется?
– По максимуму, сколько получится при соблюдении всех требований к общей планировке и наполнению поселка.
– Понятно… И как вы хотите назвать поселок?
Я рассмеялся:
– А как еще можно назвать поселок из домов, построенных внутри холмов? Только Shire!
Голландец в ответ лишь рассмеялся…
А еще меня очередной раз пригласили на «Кинотавр», причем не просто там письмом, а позвонили и напросились в гости. Так что пришлось принимать, выслушивать, поддакивать и деликатно отказываться. Но сто тысяч долларов «поддержки» они с меня таки слупили.
Поэтому, когда мы наконец добрались до нашего домика в Брентвуде, я пребывал в совершеннейшей уверенности в том, что у меня все хорошо, все что нужно – спланировано и впереди у меня нет никаких неожиданностей. Так что я пребывал во вполне себе благостном настроении. Поэтому, когда июньским утром к нам в дом постучал курьер, который придирчиво проверил мои документы и торжественно вручил мне конверт из плотной бумаги, я оказался несколько удивлен. Кто это, на хрен, меня приглашает? Да так нагло! А потом я раскрыл конверт…
– Ну и как тебе здесь?
Я пожал плечами:
– Непонятно. С одной стороны – очень похоже на обычный пионерлагерь: домики, палатки, матрасы… а с другой – сегодня утром я сидел на стадионе в двух ярдах от министра обороны, а вчера на Обеденном кругу моими соседями оказались Киссинджер и сенатор Маккейн.
Билл покровительственно усмехнулся и уточнил:
– Лагерь пионеров? Ты служил сапером?
Я поймал легкий ступор, не сразу поняв, откуда вопрос, но потом до меня дошло, что пионерами в США именовали либо переселенцев, либо саперов.
– А-а-а… нет, пионерами в СССР называлась детская организация типа скаутов. Летом их направляли в специальные лагеря, расположенные на природе.
– Понятно, – кивнул Экман. – Палатки, разведение костров с одной спички, переправы через ручьи, купание в речках, чтение следов, ночевки в лесу… Меня это никогда особенно не интересовало, но я пару раз тоже побывал в подобных лагерях.
А я припомнил капитальные корпуса, смотр строя и песни, строгий распорядок, свирепых вожатых, тычками и подзатыльниками загоняющих «пионэров» в кровати после отбоя, и строжайший запрет выходить за забор и уж тем более добираться до речки, расположенной в километре от границ лагеря, и вздохнул. Ну как можно было так извратить идею?
Билл огляделся и, развернувшись, едва заметно мотнул головой, предлагая следовать за ним. Когда мы отошли чуть дальше по тропинке, скрывшись за кустами, Экман остановился и, наклонившись ко мне, прошептал:
– Надеюсь, у тебя нет глупых мыслей насчет того, чтобы рассказать тем обаятельным людям, с которыми ты здесь будешь общаться, нашу общую тайну?
Я незаметно выдохнул. Значит, не поделился…
– Какую тайну? О чем ты?
Экман несколько мгновений напряженно вглядывался мне в лицо, а затем немного расслабился.
– Правильно. Никому нельзя рассказывать то, что может быть использовано против тебя. Никому! Чего бы тебе при этом ни обещали.
Я же лишь продолжал держать недоуменный взгляд. Билл еще несколько мгновений пялился на меня, после чего кивнул и улыбнулся, расслабляясь окончательно.
– Хочешь, проведу тебе экскурсию? Я в прошлый раз все здесь облазил.
Я бросил взгляд на часы.
