– Это даже немного обидно, – Джером состроил огорчённую гримасу. – Как ты можешь не помнить меня, своего старого знакомого. – Голос Джерома снизил громкость, превратившись почти в шёпот, он наклонился вперёд, будто собираясь поделиться каким-то секретом. – Не по-джентельменски это говорить, но мы с Реджиной провели немало жарких ночей.
Щёки Реджины пошли красными пятнами, а глаза расширились от ярости.
– Это неправда, всё, что говорит этот человек, ложь! Не верьте ему!
По лицу Джерома было видно, что ему стало грустно.
– А вот это уже совсем некрасиво, Реджина, – сказал он. – Разве я не приходил, когда ты звала меня, разве не оставляла дверь открытой? Мне помнится, ты оставляла цветок гортензии на окне, когда у тебя было игривое настроение. Это была наша маленькая тайна, чтобы соседи ничего не заподозрили. Сейчас ты говоришь, что не помнишь меня, но если я правильно помню, цветок на твоём окне стоял довольно часто.
Вся краска отхлынула от лица Реджины, казалось, она задыхается.
– Это всё ложь! Ложь! Не верьте ему, я ни разу в жизни не видела этого человека!
– Может, хватит криков? – оборвал Реджину МакКинли. – Мы пришли сюда не выяснять, чем занималась Реджина по ночам. Это её личное дело, и уверен, нас оно не касается.
– Это никого не касается, – решив, что МакКинли поддерживает её, залепетала Реджина. – Моя жизнь никого не касается, тем более что этот человек лжёт, он хочет очернить честную женщину.
– Было бы что очернять, – фыркнул Джером. – Тебя, Реджина, смущает, что все узнают о том, как ты баловалась со мной по ночам, смущают наши жаркие минуты? А то, что ты убила своего сына, тебя, похоже, совсем не волнует.
Все слова и оправдания Реджины как ножом отрезало. Она замолчала и, выпучив глаза, уставилась на Джерома.
– Тоже скажешь, что это ложь? – спросил Джером. – Понимаю, что это нечестно с моей стороны и я клялся держать всё в тайне. Разве я не клялся хранить твои секреты до могилы? Но ты сама меня вынуждаешь, Реджина, ты разбиваешь мне сердце своим безразличием.
Но по голосу Джерома совсем нельзя было сказать, что он действительно сожалеет или расстроен тем, что выдал тайну, он улыбался как довольный кот, а его глаза в полумраке камеры сверкали как два уголька.
– Что это за цирк? – оборвал все разговоры судья. – Разве мы здесь для того, чтобы слушать все эти бредни? – он посмотрел на Джерома спокойным, сдержанным взглядом. – Вы сказали Гарету, что расскажете нам, зачем так стремились в тюрьму, а вместо этого мы выслушиваем какие-то глупости о том, что Реджина якобы убила своего сына.
– Вы серьёзно думаете, что мои слова насчёт смерти сына этой женщины глупости? – вкрадчиво спросил Джером. Улыбки на его лице как будто и не было, её будто стёрли влажной тряпкой, теперь он был серьёзен и как-то по-особенному торжественен.
И вопреки воли все, кто был в комнате, повинуясь его словам, посмотрели на Реджину и увидели, что её лицо белее мела, а глаза превратились в чёрные дыры. И каждый подумал: а что если то, что говорит Джером, правда? Лоуренс сам об этом подумал и читал те же самые мысли на лицах других.
– Вы никогда не задумывались, почему муж бросил Реджину и почему она переехала жить так далеко от дома и никогда, я хочу сказать, вообще никогда не общалась ни с кем из своих родственников, – продолжил Джером.
Почувствовав, что на неё смотрят, Реджина подняла глаза.
– Это ложь, – сказала она одними губами. – Это всё наглая ложь.
Её слова прозвучали так тихо, что об их смысле можно было догадаться только по движению губ. И эти её слова и особенно то, как они были сказаны и какое затравленное выражение было в её глазах, только сильнее убедили всех в том, что Джером говорит правду.
– Всё, что он говорит, ложь, – повысив голос, добавила Реджина. – Всё, что выходит изо рта этого человека, это всё ложь.
– Тебе надоели постоянные плачи и жалобы, не правда ли, Реджина? – продолжил Джером. – Приходя после работы, ты хотела тишины и покоя, а тебя ждала лишь новая порция жалоб и требований. Мама, я хочу печенье, мама, у меня болит живот, мама, сосед напротив сказал, что ты похожа на ведьму. А тебе нужна была лишь тишина. Забеременев, ты и не предполагала, что на твою голову свалится столько забот, да и его отца ты никогда не любила. Ты его терпела и давала ему спать с собой только потому, что он нравился твоей подруге. Тебе доставляло удовольствие мучить её, смотреть, как она завидует тебе. Но его ты никогда не любила и его ребёнка ты тоже не смогла полюбить. А когда он ушёл к твоей подруге, ты решила выместить всё зло на сыне. Этот план у тебя давно созрел, ты его вынашивала с того дня, когда начала подозревать, что муж нечестен с тобой.
Реджина схватила судью за лацкан его пиджака, её лицо выражало крайнюю степень горя, почти граничащую с безумием.
– Это неправда, я любила своего сына. Он всегда ждал меня возле окна, выглядывал, когда я вернусь с работы. Я бы ни за что не причинила ему вред. Никогда и ни за что. Я даже в мыслях такого представить не могла.