– А вот это вопиющая ложь уже с твоей стороны, Реджина, – захохотал Джером. – Тебя раздражало то, что он ждал тебя дома. Это означало, что начнутся очередные расспросы, жалобы и просьбы. Разве тебя не злило всё, что он делал, а Реджина?
Судья положил свои ладони поверх рук Реджины и спокойно и терпеливо оторвал руки женщины от своего пиджака.
– Мы верим тебе, Реджина, конечно, ты не могла этого сделать. Ты бы ни за что не причинила вред своему сыну.
Но по взгляду, который судья потом бросил Гарету, Лоуренс понял, что судья верил в то, что Реджина убила своего сына, просто его взгляд говорил, что сейчас не время этим заниматься, они разберутся со всем позже, когда весь этот кошмар с Кэлвином закончится.
– Всё это чудесно, но какое это имеет отношение к вам, мистер Кэлвин? – поняв замысел судьи, спросил МакКинли. – Мы пришли сюда исключительно из-за вас, и Реджина не имеет к этому никакого отношения.
– Как не имеет? – удивился Джером. – Ещё как имеет. Вы же не думали, что её бедный маленький сын – это единственный, кого наша драгоценная и честнейшая из всех женщин убила? Вы решили обвинить во всех грехах меня, а я хочу вам показать, что не один я в этой тюрьме монстр. Посмотрите по сторонам и вы удивитесь тому, что увидите.
– О чём вы, мистер Кэлвин? – спросил Гарет.
– Я говорю о старике Филипсе, – сказал Джером и замолчал, судя по его тону, это объяснение он считал настолько очевидным, что оно не требовало разъяснений.
– Старик Филипс сломал себе шею, когда пытался достать лекарства с верхней полки, – сказал судья. – Разве нет?
– Нет, нет, нет, – простонала Реджина, – заставьте его замолчать.
Судья с удивлением и подозрением посмотрел на Реджину и, увидев панику на её лице, его глаза сузились.
– Да, судья, вы правильно всё поняли, – расхохотался Джером. – Наша драгоценная Реджина убила старика Филипса. Есть у неё такое свойство – убивать всех, кто начинает доверять ей. Такой вот она человек.
– Я заботилась о старике, когда все другие занимались только своими делами, – закричала Реджина так громко, что судья, стоявший поблизости, отшатнулся от неё. – Я единственная, кто убирался у него, готовила ему еду и стирала бельё. А где были вы? А где были все остальные? Никому до старика не было дела, кроме меня! Никто из вас не любит меня, поэтому вы так охотно слушаете всё, что говорит этот человек! Никто в городе не любит меня. Меня никогда не принимали, несмотря на все мои старания, я всегда была изгоем и чувствовала ненависть и отчуждение от всех жителей. Хоть раз кто-нибудь из вас зашёл ко мне и спросил, как у меня дела, когда у меня день рождения и не нуждаюсь ли в чём-либо? А ведь я одинокая женщина и мне некому помочь. А когда я стала ухаживать за стариком Филипсом, вы приняли это как должное. Вам не было до него никакого дела, а сейчас вас вдруг взволновала его судьба.
Обвинения Реджины больно жалили, потому что на большую часть состояли из правды.
– Это всё голословные заявления, – сказал МакКинли. – Ты мог сам убить старика Филипса, чтобы потом обвинить кого-нибудь другого, и все эти разговоры о сыне Реджины только для того, чтобы мы поверили твоим словам.
Джером развёл руками и ухмыльнулся.
– Можете мне не верить, но разве не вам потом жить рядом с нею? Как вы будете ложиться спать по ночам и укладывать своих детей, если будете знать, что рядом живёт убийца стариков и детей?
– Прочему вы слушаете этого человека? Почему вы слушаете его, открыв рты? Никого я не убивала! – закричала Реджина, и её резкий голос эхом разнёсся по всему блоку, на мгновение заглушив бурю, бушевавшую за его стенами.
– Нет, убила.
Голос, произнёсший эту фразу, прозвучал как будто в противовес крикам Реджины спокойно и очень тихо. Тем не менее он вызвал среди всех присутствующих переполох. Все, кто слышал эту фразу, повернули головы одновременно, словно сговорившись.
– Том! – с изумлением увидев сына, проговорил судья.
Том Беккер стоял возле дверей, никем не замеченный до этого, а его лицо было бледным, сосредоточенным, но решительным. Но больше всех, увидев Тома, удивилась Реджина, она испуганно вскрикнула и закрыла лицо руками.
– А вот и свидетель в пользу обвинения, – крикнул Джером и разразился жутким хохотом.
– Что ты сказал, Том? – спросил Гарет, не обращая на Джерома никакого внимания.
– Я сказал, что этот человек в камере сказал правду, и Реджина действительно убила старика Филипса, – сказал Том. – Мы с Денни были там и видели следы…
Но Реджина не дала закончить Тому, она кинулась вперёд с поистине змеиной быстротой и, если бы МакКинли не обладал отменной реакцией, она бы накинулась на Тома. Маршал же схватил женщину за руку и резким движением, используя её же инерцию, развернул к себе. Второй надзиратель, стоящий рядом, обхватил её за талию и сжал вторую руку.
– Не верьте ему! – кричала Реджина, брыкаясь и пытаясь освободиться. – Этот дрянной мальчишка хочет оболгать меня! Он не любит меня и хочет увидеть, как я мучаюсь.