Патрик был недостаточно умён, чтобы хорошо заметать следы, но он обладал почти звериным чутьём на опасность, и ему повезло, что банда Билла никогда не сидела на месте, и он никогда подолгу не задерживался в одном округе. Билл, в отличие от Патрика, очень хорошо умел заметать следы, и его талант косвенным образом распространялся и на всех его приближённых. Только благодаря Биллу Патрику удавалось скрываться от властей так долго.
Билл, часто читающий газеты, и не подозревал, что в его банде находится известный насильник. Если бы он узнал об этом, Патрик не дожил бы до своих девятнадцати лет. Билл, по-своему безбашенный, тем не менее не любил привлекать к себе лишнего внимания. Всё, что касалось дел, он тщательно продумывал (не без помощи Лоуренса) и всегда имел как минимум два пути отхода. Всего однажды он дал слабину, увлёкшись одной актрисой, но именно поэтому из-за своей слабости в своё время он и попал за решётку. В большинстве же случаев он был очень осторожен и наказывал любого, кто мог привлечь нежелательное внимание властей к ним. Да и, в конце концов, в их маленьком государстве Билл был королём и первым министром, и только ему причиталась львиная доля внимания. Конкурентов Билл не терпел. А Патрик в какой-то степени был именно ему конкурентом. Он мало того, что привлекал к себе ненужное внимание и ставил под угрозу всех остальных, в некоторых округах он затмил своей известностью самого Билла Соммерса. Так что Патрику повезло дважды, что никто, кроме него самого, не знал о том, что он делал, когда оставался предоставленным самому себе.
Оливия стала бы новой жертвой Патрика, если бы не вмешался Ник. Она и не подозревала, что Патрик давно следит за ней, точнее, она иногда ловила на себе взгляд его стеклянных глаз, и этот взгляд вызывал у неё холодную дрожь, но она не могла и подозревать, что за всем этим скрывается. Не то чтобы Патрик считал её красивой, для него все женщины были примерно одинаковыми, по правде сказать, в его категории ценностей они были на одной ступени с собаками или кошками. Все они были объектами развлечения и не более того. Оливия для Патрика должна была стать всего лишь ещё одной в его длинном списке жертв. Она бы искренне удивилась, узнав, что на самом деле Патрик даже не злился на неё за то, что она ударила его. Она-то думала, что он хотел поквитаться с ней за её удар, а на самом деле Патрик давно ждал случая напасть на неё, и всё.
Патрик был опасен. Билл знал это, и Лоуренс знал это, но МакКинли не спрашивал их мнения на его счёт. Патрика, без сознания, с огромной гематомой на затылке, перенесли на второй этаж в служебные помещения, которые Блейк организовал для госпиталя. Патрика положили на кровать в комнате, где, кроме него и Билла, находящегося в коме, больше никого не было, и одну его руку, так, на всякий случай, приковали к кровати стальным браслетом. Когда МакКинли спросил, не нужно ли поставить рядом с Патриком охрану, Блейк только отмахнулся.
– Если он очнётся, он будет чувствовать себя так, будто его голову засунули в чугунный колокол, а потом со всей силы запустили по нему кувалдой, – сказал Блейк. – Без сомнений, он получил сотрясение мозга и не сможет какое-то время передвигаться без посторонней помощи. По крайней мере не сможет после пробуждения. Уверяю вас, что сегодня он ни для кого не представляет угрозы.
МакКинли послушал Блейка и согласился с ним, тем более тощий парень совсем не выглядел опасным. Но тем не менее внутреннее чутьё подсказало маршалу, что меры безопасности не бывают лишними, и именно поэтому он приказал приковать Патрика к кровати. А Патрик, пребывающий без сознания, даже не почувствовал этого. Он спал и видел чудесные сны. Он не слышал ни стонов шерифа Мейвезера, которому вытаскивали пулю из плеча, ни ругани Блейка. Он не слышал ни шума бури, ни грома. Но когда судья, Гарет, МакКинли и другие собрались в Блоке Д, Патрик открыл глаза.
Блейк сказал, что при пробуждении его головная боль будет адской, но Патрик ничего не чувствовал, кроме приятного подъёма и странной лёгкости во всём теле. Всю комнату заливал фантастический невероятный голубой свет и, повернув голову, Патрик увидел, что луна заглядывает к нему в окно. Возможно, его неожиданно хорошее самочувствие было связано именно с этим светом? Патрик не знал, почему он так подумал, но именно эта мысль казалась правильной. За окном гремел гром, и дождь заливал стекло, но Патрик даже не задумался над тем, как в такую погоду он может видеть столь яркую луну. Его это не волновало.
– Впусти меня, Патрик, – попросила луна за окном. – Впусти меня к себе.