Билл открыл глаза. Хуже всего было то, что когда он слышал этот голос, перед его глазами вставало лицо отца.
– Билл.
– Чего тебе нужно?
– Ты действительно отравил отца?
Билл не стал отвечать, он закрыл уши руками.
– Я знаю, что ты это сделал. Твой папаша был чокнутым. Ты боялся, что однажды он подсыплет крысиного яда тебе в еду. Ты следил за ним, не правда ли?
Откуда надзиратель мог знать, что Билл безумно боялся, что отец отравит его. Все эти разговоры о ядах, о том, что будет, если какой-то из них скормить крысам, кошке или собаке. В конце концов, Билл стал следить, как отец готовит еду. Он старался делать это незаметно, но один раз отец все же поймал его с поличным.
– Чего ты боишься, Билли? – спросил он его тогда.
– Чего ты боишься, Билл? – повторил вопрос голос.
– Я ничего боюсь, – ответил Билл.
Тот маленький мальчик, который не мог заснуть из-за ужаса перед собственным отцом, давно умер. Теперь он был Биллом Соммерсом, человеком, которого боялись, человеком, имя которого не сходило с первых страниц газет и звучало из радиоприёмников. При упоминании о нём одинаково дрожали и полицейские, и служащие банков. Его именем мамы пугали своих непослушных детей, а в его банду мечтали вступить все грабители страны. Билл Соммерс ничего и никого не боялся.
Он протянул руку и нащупал бутылку с водой, которую ему дал надзиратель, отвинтил пробку и сделал глоток. Мерзкий вкус. Вода была не только тёплая, но имела неприятный болотный привкус. Билл прополоскал рот и выплюнул воду тут же на металлический пол фургона.
– Почему ты не пьёшь, Билли? – спросил вкрадчивый голос. – Боишься, что тебе подсыпали крысиного яда?
– Чего тебе нужно от меня? – Билл терял терпение, чтобы сдерживаться, ему приходилось прикладывать неимоверные усилия.
– Я просто хочу знать, не ты ли отравил своего папашу Билли?
Фургон качнуло на выбоине, и бутылка с водой выскользнула из рук Билла, покатилась в дальний угол, расплёскивая воду. Билл несколько мгновений смотрел, как вода вытекает из бутылки, и всё это время лицо его отца стояло перед ним. Это было лицо не мёртвого человека, которое он видел в последний раз, отец всё ещё был жив, и его водянистые, жуткие глаза смотрели на него прямо и не мигая. Так он обычно смотрел на него, когда заводил своим монотонным голосом бесконечные разговоры о крысах и ядах, и так он смотрел на него в тот последний день, когда Билл видел его живым.
– Остановите, мне плохо!
Билл упал на пол и схватился на живот.
– Остановите! У меня болит живот! Быстрее! Этот сукин сын отравил меня!
Дверца, соединяющая кабину и кузов, открылась, и в ней появилось озабоченное лицо Гудвина.
– Что за шум, Билл? – спросил он. – Лежи спокойно.
Но Билл не ответил, он просто крутился из стороны в сторону, держась за живот и крича. Через мгновение его начало рвать. Лицо надзирателя исчезло за дверцей, а фургон начал останавливаться. Билла по инерции кинуло вперёд и он ударился о стены, но не обратил на это никакого внимания. Крики его становились всё сильнее, и он захлёбывался рвотой.
Фургон остановился, и водитель и надзиратель выпрыгнули на землю. Они бросились к задней дверце, а рядом притормозила машина шерифа Мейвезера. Головная машина, в которой ехал МакКинли, успела проехать вперёд метров на сто, прежде чем в ней заметили, что остальная колонна остановилась.
– Что случилось, парни? – спросил шериф Мейвезер, выглядывая из окна своего автомобиля.
– Биллу стало плохо, – ответил водитель, подлетая к двери. – Он кричит и его поласкает так, что он уже забрызгал весь фургон.
Гудвин взялся за одну ручку, водитель схватил вторую.
– Поосторожнее с ним, – предупредил их шериф. – Кто знает, что он задумал. Вдруг он притворяется.
Но в голосе шерифа звучало сомнение, он даже со своего места слышал, как в фургоне кричит Билл. От этих криков ему самому едва не стало дурно.
– Сол, вылезь и помоги им, – велел он своему помощнику и открыл дверцу, чтобы выйти. В этот момент Гудвин и водитель распахнули дверцы, фургона и из них вывалился Билл. Он упал на землю и принялся крутиться, с головы до ног он был вымазан в собственную рвоту. Несколько мгновений все рассеянно смотрели на него, потом водитель наклонился к Биллу и попытался остановить его.
– Что случилось, Билл? – спросил он. Запах, поднимающийся от Билла, был невыносим, но он попытался перебороть себя. Руки Билла судорожно сжимали живот. – Билл, расскажи, что случилось?
В этот момент Билл и перестал кричать. Водитель, который наклонился над Биллом, увидел, что два голубых, как летнее небо, глаза смотрят на него, и то, что он увидел в этих глазах, совсем ему не понравилось. Билл поднял руку и схватил водителя за адамово яблоко, затем резко дёрнул. Водитель крякнул от боли и повалился вперёд, навалившись на Билла. Из-под водителя Билл уже выбрался с револьвером в руках.